Николай носов стихи

Затейники

Мы с Валей затейники. Мы всегда затеваем какие-нибудь игры.

Один раз мы читали сказку «Три поросёнка». А потом
стали играть. Сначала мы бегали по комнате, прыгали и кричали:

— Нам не страшен серый волк!

Потом мама ушла в магазин, а Валя сказала:

— Давай, Петя, сделаем себе домик, как у тех поросят, что в
сказке.

Мы стащили с кровати одеяло и завесили им стол. Вот и
получился дом. Мы залезли в него, а там темно-темно!

Валя говорит:

— Вот и хорошо, что у нас свой дом! Мы всегда будем здесь
жить и никого к себе не пустим, а если серый волк придёт, мы его прогоним.

Я говорю:

— Жалко, что у нас в домике нет окон, очень темно!

— Ничего, — говорит Валя. — У поросят ведь домики бывают без
окон.

Я спрашиваю:

— А ты меня видишь?

— Нет, а ты меня?

— И я, — говорю, — нет. Я даже себя не вижу.

Вдруг меня кто-то как схватит за ногу! Я как закричу!
Выскочил из-под стола, а Валя за мной!

— Что ты? — спрашивает.

— Меня, — говорю, — кто-то схватил за ногу. Может быть, серый
волк?

Валя испугалась и бегом из комнаты. Я — за ней. Выбежали в
коридор и дверь захлопнули.

— Давай, — говорю, — дверь держать, чтобы он не открыл.
Держали мы дверь, держали. Валя и говорит:

— Может быть, там никого нет?

Я говорю:

— А кто же тогда меня за ногу трогал?

— Это я, — говорит Валя, — я хотела узнать, где ты.

— Чего же ты раньше не сказала?

— Я, — говорит, — испугалась. Ты меня испугал.

Открыли мы дверь. В комнате никого нет. А к столу подойти
всё-таки боимся: вдруг из-под него серый волк вылезет!

Я говорю:

— Пойди сними одеяло. А Валя говорит:

— Нет, ты пойди! Я говорю:

— Там же никого нет.

— А может быть, есть! Я подкрался на цыпочках к столу, дёрнул
за край одеяла и бегом к двери. Одеяло упало, а под столом никого нет. Мы
обрадовались. Хотели починить домик, только Валя говорит:

— Вдруг опять кто-нибудь за ногу схватит!

Так и не стали больше в „три поросёнка» играть.

Заплатка

У Бобки были
замечательные штаны: зеленые, вернее сказать, защитного цвета. Бобка их очень
любил и всегда хвастался:

— Смотрите, ребята, какие у меня штаны. Солдатские!

Все ребята, конечно, завидовали. Ни у кого больше таких
зеленых штанов не было.

Однажды Бобка полез через забор, зацепился за гвоздь и порвал
эти замечательные штаны. От досады он чуть не заплакал, пошел поскорее домой и
стал просить маму зашить.

Мама рассердилась:

— Ты будешь по заборам лазить, штаны рвать, а я зашивать
должна?

— Я больше не буду! Зашей, мама!

— Сам зашей.

— Так я же ведь не умею!

— Сумел порвать, сумей и зашить.

— Ну, я так буду ходить, — проворчал Бобка и пошел во двор.

Ребята увидели, что у него на штанах дырка, и стали смеяться.

— Какой же ты солдат, — говорят, — если у тебя штаны порваны?

А Бобка оправдывается:

— Я просил маму зашить, а она не хочет.

— Разве солдатам мамы штаны зашивают? — говорят ребята. —
Солдат сам должен уметь все делать: и заплатку поставить и пуговицу пришить.

Бобке стало стыдно.

Пошел он домой, попросил у мамы иголку, нитку и лоскуток
зеленой материи. Из материи он вырезал заплатку величиной с огурец и начал
пришивать ее к штанам.

Дело это было нелегкое. К тому же Бобка очень спешил и колол
себе пальцы иголкой.

— Чего ты колешься? Ах ты, противная! — говорил Бобка иголке
и старался схватить ее за самый кончик, так чтоб не уколоться.

Наконец заплатка была пришита. Она торчала на штанах, словно
сушеный гриб, а материя вокруг сморщилась так, что одна штанина даже стала
короче.

— Ну, куда же это годится? — ворчал Бобка, разглядывая штаны.
— Еще хуже, чем было! Придется все наново переделывать.

Он взял ножик и отпорол заплатку. Потом расправил ее, опять
приложил к штанам, хорошенько обвел вокруг заплатки чернильным карандашом и
стал пришивать ее снова. Теперь он шил не спеша, аккуратно и все время следил,
чтобы заплатка не вылезала за черту.

Он долго возился, сопел и кряхтел, зато, когда все сделал, на
заплатку было любо взглянуть. Она была пришита ровно, гладко и так крепко, что
не отодрать и зубами.

Наконец Бобка надел штаны и вышел во двор. Ребята окружили
его.

— Вот молодец! — говорили они. — А заплатка, смотрите,
карандашом обведена. Сразу видно, что сам пришивал.

А Бобка вертелся во все стороны, чтобы всем было видно, и
говорил:

— Эх, мне бы еще пуговицы научиться пришивать, да жаль, ни
одна не оторвалась! Ну ничего. Когда-нибудь оторвется — обязательно сам пришью.

Николай Носов: — Приключения Незнайки и его друзей

 1.Приключения Незнайки и его друзей.Коротышки из Цветочного города.2.Приключения Незнайки и его друзей.Как Незнайка был музыкантом3.Приключения Незнайки и его друзей.Как Незнайка был художником4.Приключения Незнайки и его друзей.Как Незнайка сочинял стихи5.Приключения Незнайки и его друзей.Как Незнайка катался на газированном автомобиле6.Приключения Незнайки и его друзей.Как Знайка придумал воздушный шар7.Приключения Незнайки и его друзей.Подготовка к путешествию8.Приключения Незнайки и его друзей.В путь9. Приключения Незнайки и его друзей. Над облаками.10.Приключения Незнайки и его друзей. Авария.11.Приключения Незнайки и его друзей. На новом месте.12. Приключения Незнайки и его друзей. Новые знакомые.13. Приключения Незнайки и его друзей. Разговор за столом.14. Приключения Незнайки и его друзей. Путешествие по городу.15. Приключения Незнайки и его друзей. В больнице.16. Приключения Незнайки и его друзей. Концерт.17. Приключения Незнайки и его друзей. Поход Винтика и Шпунтика в город Змеёвку.18. Приключения Незнайки и его друзей. В Змеёвке.19. Приключения Незнайки и его друзей. В гостях у Смекайлы.20. Приключения Незнайки и его друзей. Тюбик работает.21. Приключения Незнайки и его друзей. Возвращение Винтика и Шпунтика.22. Приключения Незнайки и его друзей. Чудеса механизации.23. Приключения Незнайки и его друзей. Побег.24. Приключения Незнайки и его друзей. Рационализация Тюбика.25. Приключения Незнайки и его друзей. Лечение Пульки.26. Приключения Незнайки и его друзей. Возвращение Гвоздика.27. Приключения Незнайки и его друзей. Неожиданная встреча.28. Приключения Незнайки и его друзей. Примирение.29. Приключения Незнайки и его друзей. На балу.30. Приключения Незнайки и его друзей. Возвращение.
 

Носов Николай Николаевич

 

Николай Николаевич Носов родился 23 ноября 1908 года в Киеве.

С самого детства он верил: чудеса всегда находятся где-то рядом. Чтобы их заметить, необходимо только повнимательнее присмотреться. Эта искренняя вера писателя передавалась всем, кто читал его книги — добрые, остроумные и удивительно глубокие.

С виду это был хмурый, молчаливый, неулыбчивый человек. Но в душе он всю жизнь оставался фантазёром. Мечтательную натуру писателя выдавали только его глаза: живые, проницательные, со скрытой смешинкой. Он всем своим сердцем любил и понимал детей. И умел видеть мир таким, каким его видят мальчишки и девчонки. И всё потому, что отлично помнил своё собственное детство.

В детстве он играл в разбойников, строил лодки из ящиков, носился по крышам, воображая себя лётчиком. Летний день казался ему бесконечно долгим, мир вокруг — удивительным, а все окружающие люди — прекрасными.

Главными из них были — добрый и сильный великан, которого зовут папа, и самый заботливый и ласковый человек на свете — мама. Папа часто куда-то уходил. Зато как радостно было бежать ему навстречу, когда вечером Коля слышал, что хлопнула калитка! Мама всегда была рядом, без неё невозможно было представить своё существование. Когда однажды мама уехала куда-то на целый день, мальчику показалось, что померкло солнце. Прячась в высокой траве возле дома, Коля рыдал весь день. Когда мама вернулась, в его детской вселенной вновь воцарилось безоблачное счастье.

Слушая, как отец занимается с братом, в пять лет Коля выучил буквы. Но то, как из них получаются слова, для него оставалось загадкой. Разгадал он её совершенно самостоятельно. Мальчуган, с пылом настоящего исследователя, целый вечер сидел над газетой. Он старался понять, почему буквы «эн», «о», «вэ», «о», «эс», «тэ» и «и» читаются как «новости». И понял! Просто нужно было читать, отбросив звук «э».

Отец, обрадованный успехами сына, подарил ему книгу «Чудо-сказки». Представление Коли о мире полностью перевернулось. На свете, оказывается, кроме людей и животных, есть феи и колдуны, эльфы и гномы, сапоги-скороходы, волшебные палочки и много других чудес, о которых он не имел понятия!

Когда Коля стал постарше, ему объяснили, что всё это вымысел. Но он совершенно не хотел в это верить. В глубине души он всегда был убеждён, что сказки — это самые правдивые и мудрые книги.

Он учился с 1927 по1929 в Киевском художественном институте, но не закончив его, перевелся в Московский институт кинематографии. Закончив его в 1932 году, устроился режиссёром-постановщиком мультипликационных, научно-популярных и учебных фильмов, кем и проработал вплоть до 1951 года.

Николай Носов совершенно не планировал становиться детским писателем, это произошло случайно. Когда у Николая Носова родился сын, он читал своему малышу сказки. Как-то раз ребёнок сильно раскапризничался, и молодой отец стал рассказывать собственные истории. Сынишка тут же позабыл обо всех своих неприятностях и стал слушать папу, не отрывая от него удивлённых глаз.

Будущий писатель придумывал для сына всё новые и новые истории. В какой-то момент он решил их записать. Так появились на свет первые повести и рассказы о жизни любознательных школьников. Когда Николай Носов принёс свои произведения в журнал «Мурзилка», их, что называется, оторвали с руками. Редакторы детских изданий, с которыми стал сотрудничать Носов, просили в один голос: «Пишите ещё!» И он с воодушевлением писал, понимая, что нашёл профессию своей мечты.

Носов Николай Николаевич оставил неизгладимый след в детской литературе, он стал писать о детях, непоседах, которые не могут усидеть на месте и попадают во всякие истории. Книги Носова близки и понятны юному читателю, что особенно ценно в детской литературе.

26 июля 1976 года, не дожив до семидесяти лет, Николай Николаевич скончался. На его надгробном камне изображён Незнайка — персонаж, который, как и другие герои Носова, никогда не состарится и будет вечно жить в прекрасном мире, придуманном писателем.

Категория: Носов Н. Н.
   

Н. Носов. Читаем рассказы и сказки для детей. Список произведений

 
Рассказы Носова для детей каждый день находят новых маленьких читателей и слушателей. Сказки Носова читать начинают с самого детства, практически в каждой семье в личной библиотеке хранятся его книги.
 Витя Малеев в школе и домаМишкина кашаМилиционерОгурцыАвтомобильБенгальские огниБобик в гостях у БарбосаДружокЖивая шляпаЗамазкаЗаплаткаЗатейникиИ я помогаюКарасикКляксаМетроНа горкеНаходчивостьНаш катокОгородникиПриключения Толи КлюквинаПро ГенуПряткиПро репкуСашаСтупенькиТелефонТри охотникаТук-тук тукФантазерыФедина задачаШурик у дедушки
 


Читать все рассказы и сказки НосоваЧитать рассказы других авторов

Клякса

Я расскажу вам про Федю Рыбкина, о том, как он насмешил весь
класс. У него была привычка смешить ребят. И ему было всё равно: перемена
сейчас или урок. Так вот. Началось это с того, что Федя подрался с Гришей
Копейкиным из-за флакончика туши. Только если сказать по правде, то никакой
драки тут не было. Никто никого не бил. Они просто вырывали друг у друга из рук
флакончик, а тушь из него выплеснулась, и одна капля попала Феде на лоб. От
этого на лбу у него получилась чёрная клякса величиной с пятак.

Сначала Федя рассердился, а потом он увидел, что ребята
смеются, глядя на его кляксу, и решил, что это даже лучше. И не стал смывать
кляксу.

Скоро зазвонил звонок, пришла Зинаида Ивановна, и начался
урок. Все ребята оглядывались на Федю и потихоньку смеялись над его кляксой.
Феде очень нравилось, что он одним своим видом может смешить ребят. Он нарочно
сунул палец в флакончик и измазал нос тушью. Тут уж никто без смеха не мог на
него смотреть. В классе стало шумно.

Зинаида Ивановна сначала никак не могла понять, в чём дело,
но скоро заметила Федину кляксу и даже остановилась от удивления.

– Это чем ты лицо испачкал, тушью?– спросила она.

– Ага,– кивнул головой Федя.

– А какой тушью? Этой? Зинаида Ивановна показала на
флакончик, который стоял на парте.

– Этой,– подтвердил Федя, и рот его разъехался чуть ли не до
ушей.

Зинаида Ивановна надела на нос очки и с серьёзным видом
осмотрела чёрные пятна на лице Феди, после чего сокрушённо покачала головой.

– Напрасно ты это сделал, напрасно!– сказала она.

– А что?– забеспокоился Федя.

– Да, видишь ли, тушь эта химическая, ядовитая. Она разъедает
кожу. От этого кожа сперва начинает чесаться, потом на ней выскакивают волдыри,
а потом уже по всему лицу идут лишаи и язвочки.

Федя перепугался. Лицо у него вытянулось, рот сам собою
открылся.

– Я больше не буду мазаться тушью,– пролепетал он.

– Да уж думаю, что больше не будешь!– усмехнулась Зинаида
Ивановна и продолжала урок.

Федя поскорей принялся стирать пятна туши носовым платком,
потом повернул своё испуганное лицо к Грише Копейкину и спросил:

– Есть?

– Есть,– шёпотом сказал Гриша. Федя снова принялся тереть
лицо, тер и платком и промокашкой, но чёрные пятна глубоко въелись в кожу и не
стирались. Гриша протянул Феде ластик и сказал:

– На вот. У меня есть замечательная резинка. Потри, попробуй.
Если она тебе не поможет, то пиши пропало.

Федя принялся тереть лицо Гришиной резинкой, но и это не
помогло. Тогда он решил сбегать умыться и поднял руку. Но Зинаида Ивановна,
будто нарочно, не замечала его. Он — то вставал, то садился, то приподнимался
на цыпочки, стараясь вытянуть руку как можно выше. Наконец Зинаида Ивановна
спросила, что ему нужно.

– Разрешите мне пойти умыться,– попросил жалобным голосом
Федя.

– А что, уже чешется лицо?

– Нет,– замялся Федя.– Кажется, ещё не чешется.

– Ну, тогда посиди. На переменке успеешь умыться.

Федя сел на место и снова принялся тереть лицо промокашкой.

– Чешется?– озабоченно спрашивал Гриша.

– Нет, кажется, не чешется… Нет, кажется, чешется. Не
разберу, чешется или не чешется. Кажется, уже чешется! Ну-ка, посмотри, нет ещё
волдырей?

– Волдырей ещё нет, а вокруг уже всё покраснело,– шёпотом
сказал Гриша.

– Покраснело?– испугался Федя.– Отчего же покраснело? Может
быть, уже волдыри начинаются или язвочки?

Федя снова стал поднимать руку и просить Зинаиду Ивановну
отпустить его умыться.

– Чешется!– хныкал он.

Теперь ему было не до смеха. А Зинаида Ивановна говорила:

– Ничего. Пусть почешется. Зато в другой раз не станешь
мазать лицо чем попало.

Федя сидел как на иголках и всё время хватался за лицо
руками. Ему стало казаться, что лицо на самом деле стало чесаться, а на месте
пятен уже начинают вздуваться шишки.

– Ты лучше не три,– посоветовал ему Гриша.

Наконец прозвонил звонок. Федя первым выскочил из класса и во
всю прыть побежал к умывальнику. Там он всю перемену тёр лицо мылом, а весь
класс над ним потешался. Наконец он начисто оттёр пятна туши и целую неделю
после этого ходил серьёзным. Всё ждал, что на лице волдыри вскочат. Но волдыри
так и не вскочили, а за эту неделю Федя даже разучился на уроках смеяться.
Теперь смеётся только на переменках, да и то не всегда.

Автомобиль

Когда мы с Мишкой были совсем маленькими, нам очень хотелось
покататься на автомобиле, только это никак не удавалось. Сколько мы ни просили
шофёров, никто не хотел нас катать. Однажды мы гуляли во дворе. Вдруг смотрим —
на улице, возле наших ворот, остановился автомобиль. Шофёр из машины вылез и
куда-то ушёл. Мы подбежали. Я говорю:

— Это Волга.

А Мишка:

— Нет, это Москвич.

— Много ты понимаешь! — говорю я.

— Конечно, Москвич, — говорит Мишка. — Посмотри, какой у него
капор.

— Какой, — говорю, — капор? Это у девчонок бывает
капор-капор, а у машины — капот! Ты посмотри, какой кузов. Мишка посмотрел и
говорит:

— Ну, такое пузо, как у Москвича.

— Это у тебя, — говорю, — пузо, а у машины никакого пуза нет.

— Ты же сам сказал пузо.

— Кузов я сказал, а не пузо! Эх, ты! Не понимаешь, а лезешь!

Мишка подошёл к автомобилю сзади и говорит:

— А у Волги разве есть буфер? Это у Москвича — буфер.

Я говорю:

— Ты бы лучше молчал. Выдумал ещё буфер какой-то. Буфер — это
у вагона на железной дороге, а у автомобиля бампер. Бампер есть и у Москвича и
у Волги.

Мишка потрогал бампер руками и говорит:

— На этот бампер можно сесть и поехать.

— Не надо, — говорю я ему.

А он:

— Да ты не бойся. Проедем немного и спрыгнем. Тут пришёл
шофёр и сел в машину. Мишка подбежал сзади, уселся на бампер и шепчет:

— Садись скорей! Садись скорей!

Я говорю:

— Не надо!

А Мишка:

— Иди скорей! Эх ты, трусишка! Я подбежал, прицепился рядом.
Машина тронулась и как помчится!

Мишка испугался и говорит:

— Я спрыгну! Я спрыгну!

— Не надо, — говорю, — расшибёшься! А он твердит:

— Я спрыгну! Я спрыгну!

И уже начал опускать одну ногу. Я оглянулся назад, а за нами
другая машина мчится. Я кричу:

— Не смей! Смотри, сейчас тебя машина задавит!

Люди на тротуаре останавливаются, на нас смотрят. На
перекрёстке милиционер засвистел в свисток. Мишка перепугался, спрыгнул на
мостовую, а руки не отпускает, за бампер держится, ноги по земле волочатся. Я
испугался, схватил его за шиворот и тащу вверх. Автомобиль остановился, а я всё
тащу. Мишка наконец снова залез на бампер. Вокруг народ собрался. Я кричу:

— Держись, дурак, крепче!

Тут все засмеялись. Я увидел, что мы остановились, и слез.

— Слезай, — говорю Мишке.

А он с перепугу ничего не понимает. Насилу я оторвал его от
этого бампера. Подбежал милиционер, номер записывает. Шофёр из кабины вылез —
все на него набросились:

— Не видишь, что у тебя сзади делается?

А про нас забыли. Я шепчу Мишке:

— Пойдём!

Отошли мы в сторонку и бегом в переулок. Прибежали домой,
запыхались. У Мишки обе коленки до крови ободраны и штаны порваны. Это он когда
по мостовой на животе ехал. Досталось ему от мамы!

Потом Мишка говорит:

— Штаны — это ничего, зашить можно, а коленки сами заживут.
Мне вот только шофёра жалко: ему, наверно, из-за нас достанется. Видал,
милиционер номер машины записывал?

Я говорю:

— Надо было остаться и сказать, что шофёр не виноват.

— А мы милиционеру письмо напишем, — говорит Мишка.

Стали мы письмо писать. Писали, писали, листов двадцать
бумаги испортили, наконец написали:

“Дорогой товарищ милиционер! Вы неправильно записали номер.
То есть Вы записали номер правильно, только неправильно, что шофёр виноват.
Шофёр не виноват: виноваты мы с Мишкой. Мы прицепились, а он не знал. Шофёр
хороший и ездит правильно”.

На конверте написали:

“Угол улицы Горького и Большой Грузинской, получить
милиционеру”.

Запечатали письмо и бросили в ящик. Наверно, дойдёт.

Выход найден

В эту ночь я долго не мог заснуть.

Целый час я лежал в постели и думал об инкубаторе. Сначала я
хотел попросить мою маму, чтоб она разрешила нам жечь керосиновую лампу, но
потом понял, что и моя мама не позволит нам возиться с огнём, так как она очень
боится пожара и всегда прячет от меня спички. К тому же Мишкина мама отняла у
нас керосиновую лампу и ни за что не отдала бы обратно. Все давно уже спали, а
я думал об этом и никак не мог заснуть.

Вдруг в мою голову пришла очень хорошая мысль: “А что, если
нагревать воду на электрической лампочке?”

Я потихоньку встал, зажёг настольную лампу и приложил к ней
палец, чтобы узнать, много ли от электрической лампочки получается тепла.
Лампочка быстро нагрелась, так что палец невозможно стало держать. Тогда я снял
со стены градусник и прислонил к лампочке.

Ртуть быстро поднялась и упёрлась в верхний конец, так что на
градуснике не хватило даже делений. Значит, тепла получалось много.

Я успокоился и повесил градусник на место. Впоследствии,
через некоторое время, мы обнаружили, что этот градусник стал врать и
показывать неправильную температуру. Когда в комнате было прохладно, он
почему-то показывал градусов сорок жары, а когда становилось теплей, ртуть
забиралась на самый верх и торчала там до тех пор, пока её не стряхивали.
Меньше тридцати градусов жары он никогда не показывал, так что мы даже зимой
могли бы прожить без отопления, если бы он не врал.

Может быть, это случилось оттого, что я прикладывал градусник
к лампе? Не знаю.

На другой день я рассказал о своей выдумке Мишке.

Когда мы вернулись из школы, я выпросил у мамы старую
настольную лампу, которая стояла у нас в шкафу, и мы решили попробовать
нагревать воду электричеством. Мы поставили настольную лампу вместо керосиновой
в ящик, а чтобы лампочка была поближе к банке с водой и лучше нагревала её,
Мишка подложил под неё несколько книжек. Я включил электричество, и мы стали
следить за градусником. Сначала ртуть в градуснике долго стояла на месте, и мы
даже стали бояться, что у нас ничего не выйдет. Потом электрическая лампочка
постепенно нагрела воду, и ртуть начала медленно подниматься кверху.

Через полчаса она поднялась до тридцати девяти градусов.
Мишка от радости захлопал в ладоши и закричал:

— Ура! Вот она, настоящая куриная температура!.. Оказывается,
электричество не хуже керосина.

— Конечно, — говорю, — не хуже. Электричество ещё даже лучше,
потому что от керосина может случиться пожар, а от электричества ничего не
получится.

Тут мы заметили, что ртуть в градуснике полезла выше и
поднялась до сорока градусов.

— Стой! — закричал Мишка. — Стой! Смотри, куда она лезет!

— Надо как-нибудь остановить её, — говорю я.

— А как её остановишь? Если бы это была керосиновая лампа,
можно было бы подкрутить фитилёк.

— Какой же тут фитилёк, когда это электричество!

— Никуда оно не годится, твоё электричество! — рассердился
Мишка.

— Почему моё электричество? — обиделся я. — Оно такое же моё,
как и твоё.

— Но это ведь ты выдумал нагревать электричеством. Смотри,
уже сорок два градуса! Если так пойдёт, то все яйца сварятся и никаких цыплят
не получится.

— Постой, — говорю я. — По-моему, надо лампочку опустить
ниже, тогда она станет слабей нагревать воду и температура понизится.

Мы вытащили из-под лампы самую толстую книжку и стали
смотреть, что будет. Ртуть медленно поползла вниз и опустилась до тридцати
девяти градусов. Мы облегчённо вздохнули, и Мишка сказал:

— Ну, теперь всё в порядке. Можно начинать выводить цыплят.
Сейчас я попрошу у мамы денег, а ты беги домой и тоже попроси денег. Мы
сложимся вместе и купим в магазине десяток яиц.

Я побежал поскорей домой и стал просить у мамы денег на яйца.

Мама никак не могла понять, зачем мне понадобились яйца.
Насилу я растолковал ей, что мы устроили инкубатор и хотим вывести цыплят.

— Да у вас ничего не выйдет, — сказала мама. — Шуточное ли
дело — вывести без наседки цыплят! Вы только время потеряете даром.

Но я не отставал от мамы и всё просил.

— Ну хорошо, — согласилась мама. — А где же вы хотите
покупать яйца?

— В магазине, — говорю я. — Где же ещё?

— Яйца из магазина для такого дела не годятся, — говорит
мама. — Для цыплят нужны самые свежие яйца, которые курица недавно снесла, а из
тех яиц, которые долго лежали, цыплята уже не выведутся.

Я вернулся к Мишке и рассказал ему, о чём говорила мне мама.

— Ах я разиня! — говорит Мишка. — Ведь и в книжке об этом
написано. Совсем забыл!

Мы решили поехать на другой день в деревню к тёте Наташе, у
которой мы жили в прошлом году на даче. У тёти Наташи свои куры, и мы были
уверены, что достанем у неё самых свежих яиц.

Рассказы Носова для детей

 
Каждая сказка Носова, каждый рассказ – это житейская повесть о детских насущных проблемах и проделках. На первый взгляд рассказы Николая Носова очень комичны и остроумны, но не эта их особенность самая важная, важнее то, что герои произведений – настоящие дети с настоящими историями и характерами. В любом их них вы сможете узнать себя в детстве или своего ребенка. Сказки и рассказы Носова читать приятно ещё и по той причине, что они не приторно сладки, а написаны простым понятным языком с детским восприятием происходящего в каждом приключении.
 
Хотелось бы отметить немаловажную деталь всех рассказов Носова для детей: в них нет идеологической подоплеки! Для сказок времен советской власти – это очень приятная мелочь. Всем известно, что как бы ни были хороши произведения авторов той эпохи, “промывание мозгов” в них порядком наскучивает и с каждым годом, каждым новым читателем всё ярче бросается в глаза. Рассказы Носова читать можно абсолютно спокойно, не беспокоясь, что сквозь каждую строчку будет сквозить коммунистическая идея.
Идут года, Николай Носов уже много лет не с нами, но его рассказы, сказки и их персонажи не стареют. Искренние и поразительно добрые герои так и просятся во все детские книжки.
Зная, что рассказы и сказки Носова читать лучше в оригинале, без современных обработок, мы именно так их и размещаем. Мы ценим все строки, оставшиеся нам от Николая Николаевича, каждую его сказку, рассказ и повесть.
———————————————

ЧАСТЬ II

 
Незнайка в Солнечном городе.Глава 17:ВСТРЕЧА С КУБИКОМ
 
Незнайка в Солнечном городе.Глава 18:В АРХИТЕКТУРНОМ КОМИТЕТЕ
 
Незнайка в Солнечном городе.Глава 19:В ТЕАТРЕ
 
Незнайка в Солнечном городе.Глава 20:КАК НЕЗНАЙКА И ЕГО ДРУЗЬЯ ВСТРЕТИЛИСЬ С ИНЖЕНЕРОМ КЛЕПКОЙ
 
Незнайка в Солнечном городе.Глава 21:НЕЗНАЙКА И ЕГО СПУТНИКИ СОВЕРШАЮТ ЭКСКУРСИЮ НА ОДЕЖНУЮ ФАБРИКУ
 
Незнайка в Солнечном городе.Глава 22:ПРИКЛЮЧЕНИЯ МИЛИЦИОНЕРА СВИСТУЛЬКИНА
 
Незнайка в Солнечном городе.Глава 23:СОВЕСТЬ СНОВА ТРЕВОЖИТ НЕЗНАЙКУ
 
Незнайка в Солнечном городе.Глава 24:КАК НЕЗНАЙКА ЗАБОЛЕЛ ШАХМАТНОЙ ГОРЯЧКОЙ
 
Незнайка в Солнечном городе.Глава 25:КАК ОТЫСКАЛСЯ СВИСТУЛЬКИН
 
Незнайка в Солнечном городе.Глава 26:ВАЖНЫЕ СОБЫТИЯ
 
Незнайка в Солнечном городе.Глава 27:ВО ВЛАСТИ ВЕТРОГОНОВ
 
Незнайка в Солнечном городе.Глава 28:ОТКРЫТИЕ ПРОФЕССОРА КОЗЯВКИНА
 
Незнайка в Солнечном городе.Глава 29:ВСТРЕЧА СО СТАРЫМИ ДРУЗЬЯМИ
 
Незнайка в Солнечном городе.Глава 30:КАК НЕЗНАЙКА ПОТЕРЯЛ ВОЛШЕБНУЮ ПАЛОЧКУ
 
Незнайка в Солнечном городе.Глава 31:ВСТРЕЧА С ВОЛШЕБНИКОМ
 
Незнайка в Солнечном городе.Глава 32:ДЕНЬ РУКАВИЧЕК
 
Незнайка в Солнечном городе.Глава 33:НЕЗНАЙКА, КНОПОЧКА И ПЕСТРЕНЬКИЙ СТАНОВЯТСЯ СОЛНЕЧНЫМИ БРАТЬЯМИ
 

Ступеньки

Однажды Петя возвращался из детского сада. В этот день он
научился считать до десяти. Дошёл он до своего дома, а его младшая сестра Валя
уже дожидается у ворот.

– А я уже
считать умею!
 –
похвастался Петя. – В детском
саду научился. Вот смотри, как я сейчас все ступеньки на лестнице сосчитаю.

Стали они
подниматься по лестнице, а Петя громко ступеньки считает:

– Одна, две, три,
четыре, пять…

– Ну, чего ж ты
остановился?
 – спрашивает
Валя.

– Погоди, я забыл,
какая дальше ступенька. Я сейчас вспомню.

– Ну вспоминай, – говорит Валя. Стояли они на лестнице, стояли. Петя
говорит:

– Нет, я так не
могу вспомнить. Ну-ка, лучше начнём сначала.

Сошли они с
лестницы вниз. Стали снова вверх подниматься.

– Одна, – говорит Петя, – две, три,
четыре, пять…

И снова
остановился.

– Опять забыл? – спрашивает Валя.

– Забыл! Как же
это! Только что помнил я вдруг забыл! Ну-ка, ещё попробуем.

Снова спустились
с лестницы, и Петя начал сначала:

– Одна, две, три,
четыре, пять…

– Может быть,
двадцать пять?
 – спрашивает
Валя.

– Да нет!
Только думать мешаешь! Вот видишь, из-за тебя забыл! Придётся опять сначала.

– Не хочу я
сначала!
 – говорит
Валя.
 – Что это
такое? То вверх, то вниз, то вверх, то вниз! У меня уже ноги болят.

– Не хочешь –
не надо,
 – ответил
Петя.
 – А я не
пойду дальше, пока не вспомню.

Валя пошла
домой и говорит маме:

– Мама, там Петя
на лестнице ступеньки считает: одна, две, три, четыре, пять, а дальше не
помнит.

– А дальше
шесть,
 – сказала
мама.

Валя побежала
обратно к лестнице, а Петя всё ступеньки считает:

– Одна, две, три,
четыре, пять…

– Шесть! – шепчет Валя. – Шесть!
Шесть!

– Шесть! – обрадовался Петя и пошёл дальше. – Семь, восемь, девять, десять.

Хорошо, что
лестница кончилась, а то бы он так и не дошёл до дому, потому что научился
только до десяти считать.

https://youtube.com/watch?v=pZIAhwFoXKg

Сергей НОСОВ

Сергей Николаевич Носов родился в Ленинграде в 1956 году. Историк, филолог, эссеист, литературный критик и поэт. Доктор филологических наук и кандидат исторических наук. Автор большого числа работ по истории русской мысли и литературы. Публиковал произведения разных жанров в журналах «Звезда», «Новый мир», «Нева», «Север», «Новый журнал», в литературном приложении к парижской газете «Русская мысль» и др. изданиях. Стихи впервые опубликовал в ленинградском самиздатском журнале «Часы» в 1980-е годы. В официальную печать попал как поэт в годы горбачевской «перестройки». Входил со своими стихами в «Антологию русского верлибра» и «Антологию русского лиризма», публиковал стихи в альманахах «Истоки», «Петрополь», в «Новом журнале» и ряде др. изданий. Живет в Санкт-Петербурге.

АЛЬБОМ ИСТОРИИ

Элегантные стальные рыцари щеголевато поблескивающие на вечернем солнце мрачные монахи оттесняемые пестрой толпой придворных к миру теней и король шелковый размягченный величием восседающий на дорогостоящем троне вокруг которого мельчат в движениях и мыслях упоительные вельможи суетливо меняющиеся местами хотя требуется застыть для художественного снимка обмакнуть палец в слюну и нехотя открыть следующую страницу Истории исписанную нервным почерком Нового Времени с бунтарским порывом на полях оторвавшим несколько последних строк чтобы подарить их голосистому будущему где уже расположились для начала любовной игры энергичные кариатиды кубизма и свисают из-за цветастого занавеса Революции увесистые футуристские кулаки.

ЭПИЗОД

Николаю Исаеву
Жадно кинулся в дверь но не смог растерялся шумела зеленая штора за ним как осиновый плач бездорожья и тщетно тянулся как жалобный писк одинокий звонок из придавленной кнопки в квартирную мякоть а после вышло злое лицо на помятых ногах застеснялось при свете игривых улыбок и тихо волоча подбородок по полу сбежало как сбегает у старенькой бабушки все молоко у скупого хозяина — тощая злая собака.

ПОЭЗИЯ ЛЕТА

В желтой обложке полдня возгласами разбросана поэзия лета мелодия знойного солнца покой тропинки вдоль побережья и ровное дыхание волн теплых и усталых раскидывающих седые волосы пены по песку истоптанному босыми ногами. В красной обложке заката завернут слабеющий крик уходящего дня как гудок теплохода который так медленно тает за дамбой уже миновав и маяк одиноко мерцающий в сонном молчанье. В черной обложке ночи рассыпаны бисером мелким огни проводившие в темень шоссе одиноко горящие в окнах и создавшие чудом безумную россыпь созвездий на обнаженном безоблачном небе.

* * *

Пыль стареет слипаясь в темных углах в серую массу ноги стирают паркет до шершавости а стекла окон кажутся разбитыми жадными взглядами за окнами видна только вода темная глиняная вода реки с тяжелыми берегами из камня и открытыми ртами мостов которые скоро спрячет во тьму ватное одеяло ночи засыпанное порошком огней тихо безлюдно при выходе тяжелая дверь шепчет что-то невнятное ветер хватается за шапку и холодная рука уходящего солнца машинально устанавливает за спиной тень.

* * *

Мы были рады это странно небо затянутым казалось сетью звезд которые усердно разгорались по мере сил несчастные огни сопротивлялись продвиженью ночи по улицам и было так легко так славно окунаться в неподвижность вошедшую когда пробило час час ночи несущественная сырость небрежность силуэтов и дома давно запечатлевшие покорность всем обликом скамья фонарь цветы в полузаросшей клумбе безымянны и сладостно коснуться тишины.

* * *

О. М.
Осень приходит как светлое чувство прохладой скользящей как призрак в тени пожелтевшей аллеи пустынного парка где нет никого кроме сгорбленной памяти утром сменившей портрет постаревшей мечты с голубыми глазами и фигурку Амура на розовой тумбе с тяжелой и острой стрелой.

* * *

Телесная мякоть и бант желторотого счастья и жизнь соразмерная хрупким желаньям из хрусталя и фарфора подобны игровому моменту в истории гномов надежды завязавших шнурки на тяжелых ботинках эпохи прошагавшей по всем пустырям до музея где за толстым стеклом башмаки и сегодня стоят в жирном мареве масленых взглядов мутнея.

* * *

Хлопнули дверью мечты и ушли а надежды закрыли глаза и заснули и судьба наклонилась до самой земли словно ветка которую ветры согнули но я был и останусь таким же простым пусть уходят насмешки как лишние люди и пусть день остается таким же пустым я ведь знаю что что-то хорошее будет.

* * *

Огарок солнца не заменит свечи которых здесь поставлено так мало в плену у забытья остался вечер на мятой простыни под старым одеялом и все ушли оставив только тени молчание застыло в коридоре и жизнь безмолвно встала на колени перед иконой постарев от горя.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Adblock
detector