Архипелаг гулаг (александр исаевич солженицын) [1973, художественное исследование, обычный текст, ebook (изначально комп

Александр Солженицын. Архипелаг ГУЛаг

ТОМ 1
Часть первая
ТЮРЕМНАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ
     «В эпоху диктатуры и окруженные со всех сторон врагами, мы иногда проявляли ненужную мягкость, ненужную мягкосердечность».
     Крыленко, речь на процессе «Промпартии»
Глава 1
Арест
     Как попадают на этот таинственный Архипелаг? Туда ежечасно летят самолеты, плывут корабли, гремят поезда — но ни единая надпись на них не
указывает места назначения. И билетные кассиры, и агенты Совтуриста и Интуриста будут изумлены, если вы спросите у них туда билетик. Ни всего
Архипелага в целом, ни одного из бесчисленных его островков они не знают, не слышали.
     Те, кто едут Архипелагом управлять — попадают туда через училища МВД.
     Те, кто едут Архипелаг охранять — призываются через военкоматы.
     А те, кто едут туда умирать, как мы с вами, читатель, те должны пройти непременно и единственно — через арест.
     Арест!! Сказать ли, что это перелом всей вашей жизни? Что это прямой удар молнии в вас? Что это невмещаемое духовное сотрясение, с которым
не каждый может освоится и часто сползает в безумие?
     Вселенная имеет столько центров, сколько в ней живых существ. Каждый из нас — центр вселенной и мироздание раскалывается, когда вам шипят:
«Вы арестованы!»
     Если уж вы арестованы — то разве еще что-нибудь устояло в этом землетрясении?
     Но затмившимся мозгом не способные охватить этих перемещений мироздания, самые изощренные и самые простоватые из нас не находятся и в этот
миг изо всего опыта жизни выдавить что-нибудь иное, кроме как:
     — Я?? За что?!? —
     вопрос, миллионы и миллионы раз повторенный еще до нас и никогда не получивший ответа.
     Арест — это мгновенный разительный переброс, перекид, перепласт из одного состояния в другое.
     По долгой кривой улице нашей жизни мы счастливо неслись или несчастливо брели мимо каких-то заборов, заборов, заборов — гнилых деревянных,
глинобитных дувалов, кирпичных, бетонных, чугунных оград. Мы не задумывались — что за ними? Ни глазом, ни разумением мы не пытались за них
заглянуть — а там-то и начинается страна ГУЛаг, совсем рядом, в двух метрах от нас. И еще мы не замечали в этих заборах несметного числа плотно
подогнанных, хорошо замаскированных дверок, калиток. Все, все эти калитки были приготовлены для нас! — и вот распахнулась быстро роковая одна, и
четыре белых мужских руки, не привыкших к труду, но схватчивых, уцепляют нас за ногу, за руку, за воротник, за шапку, за ухо — вволакивают как
куль, а калитку за нами, калитку в нашу прошлую жизнь, захлопывают навсегда.
     Все. Вы — арестованы!
     И нич-ч-чего вы не находитесь на это ответить, кроме ягнячьего блеяния:
     — Я-а?? За что??..
     Вот что такое арест: это ослепляющая вспышка и удар, от которых настоящее разом сдвигается в прошедшее, а невозможное становится
полноправным настоящим.
     И все. И ничего больше вы не способны усвоить ни в первый час, ни в первые даже сутки.
     Еще померцает вам в вашем отчаянии цирковая игрушечная луна: «Это ошибка! Разберутся!»
     Все же остальное, что сложилось теперь в традиционное и даже литературное представление об аресте, накопится и состроится уже не в вашей
смятенной памяти, а в памяти вашей семьи и соседей по квартире.