Стихи есенина для любимой

Биография и творчество Сергея Есенина

Родился Сергей Есенин в селе Константиново Кузьминской волости Рязанского уезда Рязанской губернии, в крестьянской семье. Отец — Александр Никитич Есенин (1873—1931), мать — Татьяна Фёдоровна Титова (1875—1955). Сёстры — Екатерина (1905—1977), Александра (1911—1981), единоутробный брат — Александр Иванович Разгуляев (1902—1961).

В 1904 году Есенин пошёл в Константиновское земское училище, по окончании которого в 1909 году начал учёбу в церковно-приходской, второклассной учительской школе (ныне музей С. А. Есенина) в Спас-Клепиках.

По окончании школы, в августе 1912 года, Есенин переехал в Москву и начал работать в мясной лавке купца Крылова, где служил старшим приказчиком его отец. В это время Есенин жил в Общежитии одиноких приказчиков во владении купца Н. В. Крылова (сейчас там располагается Московский государственный музей С. А. Есенина). Позже Есенин находит работу в типографии И. Д. Сытина.

В 1913 году поступил вольнослушателем на историко-философское отделение в Московский городской народный университет имени А. Л. Шанявского. Работал в типографии, был дружен с поэтами Суриковского литературно-музыкального кружка.

Литератор

В 1914 году в детском журнале «Мирок» впервые опубликованы стихотворения Есенина. Первое его стихотворение «Береза» было опубликовано под псевдонимом «Аристон».

В 1915 году Есенин переехал из Москвы в Петроград, читал свои стихотворения А. А. Блоку, С. М. Городецкому и другим поэтам. В апреле на одном из литературных вечеров Есенин познакомился с искровцем, литератором-рецензентом, членом ЦК РСДРП Щеколдиным Ф. И. (Повар).

Поэзия

С первых поэтических сборников («Радуница», 1916; «Сельский часослов», 1918) выступил как тонкий лирик, мастер глубоко психологизированного пейзажа, певец крестьянской Руси, знаток народного языка и народной души.

В 1919—1923 годах входил в группу имажинистов. Трагическое мироощущение, душевное смятение выражены в циклах «Кобыльи корабли» (1920), «Москва кабацкая» (1924), поэме «Чёрный человек» (1925). В поэме «Баллада о двадцати шести» (1924), посвящённой бакинским комиссарам, сборнике «Русь Советская» (1925), поэме «Анна Снегина» (1925) Есенин стремился постигнуть «коммуной вздыбленную Русь», хотя продолжал чувствовать себя поэтом «Руси уходящей», «золотой бревенчатой избы». Драматическая поэма «Пугачёв» (1921).

После опубликованной Н. И. Бухариным в центральном партийном органе газете «Правда» статьи «Злые заметки», утверждавшей, что Есенин «представляет самые отрицательные черты русской деревни», и призывавшей дать по «классово чуждой» есенинщине «хорошенький залп», вокруг имени поэта развернулась широкая кампания травли. В результате длительное время книги поэта не издавались. Однако, это не предотвратило его признания народом. На стихи Есенина повсеместно пелись песни, распространялись его переписанные от руки сборники. Как заметил литературовед Д. М. Фельдман, «Злые заметки» не столько отражали литературную позицию Бухарина, сколько преследовали цель публично контратаковать литераторов, связанных с Троцким. Многолетний соратник Троцкого Александр Воронский, попытавшийся вступить в дискуссию с Бухариным и «защитить память» Есенина, был снят с поста редактора журнала «Красная новь».

Источник — https://ru.wikipedia.org/wiki/Есенин,_Сергей_Александрович

Есенин и революция

Одним из главных проявлений противоречивости Есенина стало его отношение к революции. С одной стороны, бунтарская натура поэта приветствовала резкие изменения. Поэт Петр Орешин писал: «Есенин принял Октябрь с неописуемым восторгом; и принял его, конечно, только потому, что внутренне был уже подготовлен к нему, что весь его нечеловеческий темперамент гармонировал с Октябрем».

Пётр Орешин. Фото — Википедия

Сам Есенин в автобиографии указывал: «В годы революции был всецело на стороне Октября, но принимал все по-своему, с крестьянским уклоном». Литературовед А. М. Микешин подчеркивал, что поэт увидел в революции «ангела спасения», который явился к находящемуся «на одре смерти» крестьянству.

Тогда Есенин размышлял о значении идей вождя революции Владимира Ленина («Он вроде сфинкса предо мной») и сочинял следующие строки:

«Небо — как колокол,

Месяц — язык,

Мать моя — родина,

Я — большевик».

Владимир Ленин. Фото — Википедия

Впрочем, уже к 1920-му году восторг начал сходить на нет: «Мне очень грустно сейчас, что история переживает тяжелую эпоху умерщвления личности как живого, ведь идет совершенно не тот социализм, о котором я думал… Тесно в нем живому, тесно строящему мост в мир невидимый, ибо рубят и взрывают эти мосты из-под ног грядущих поколений. Конечно, кому откроется, тот увидит тогда эти покрытые уже плесенью мосты, но всегда ведь бывает жаль, что если выстроен дом, а в нем не живут…».

Неприятие поэтом ситуации стремительно росло. В 1923-м, возвращаясь из путешествия в США, он горько признавался в письме другу, уже безо всякой надежды на лучшее:

«Если б я был один, если б не было сестер, то плюнул на все и уехал бы в Африку или еще куда-нибудь. Тошно мне ЗАКОННОМУ сыну российскому в своем государстве пасынком быть. Надоело мне это б… снисходительное отношение власть имущих, а еще тошней переносить подхалимство своей же братии к ним. Не могу! Ей Богу не могу. Хоть караул кричи или бери нож да становись на большую дорогу.

Теперь, когда от революции остались только хрен да трубка, стало очевидно, что ты и я были и будем той сволочью, на которой можно всех собак вешать.

А теперь, теперь злое уныние находит на меня. Я перестаю понимать, к какой революции я принадлежал. Вижу только одно, что ни к февральской, ни к октябрьской, по-видимому. В нас скрывался и скрывается какой-нибудь ноябрь».

Глубокое разочарование привело к отчаянию и утрате понимания происходившего. В 1924-м, за год до смерти, Есенин выразил свое состояние в строчках:

«Не знали вы, что я в сплошном дыму,

В развороченном бурей быте

С того и мучаюсь, что не пойму —

Куда несет нас рок событий».

День ушел, убавилась черта

День ушел, убавилась черта,Я опять подвинулся к уходу.Легким взмахом белого перстаТайны лет я разрезаю воду.

В голубой струе моей судьбыНакипи холодной бьется пена,И кладет печать немого пленаСкладку новую у сморщенной губы.

С каждым днем я становлюсь чужимИ себе, и жизнь кому велела.Где-то в поле чистом, у межи,Оторвал я тень свою от тела.

Неодетая она ушла,Взяв мои изогнутые плечи.Где-нибудь она теперь далечеИ другого нежно обняла.

Может быть, склоняяся к нему,Про меня она совсем забылаИ, вперившись в призрачную тьму,Складки губ и рта переменила.

Но живет по звуку прежних лет,Что, как эхо, бродит за горами.Я целую синими губамиЧерной тенью тиснутый портрет.

фото Есенина

Сыпь, гармоника. Скука… Скука…

Сыпь, гармоника. Скука… Скука…Гармонист пальцы льет волной.Пей со мною, паршивая сука,Пей со мной.Излюбили тебя, измызгали —Невтерпеж.Что ж ты смотришь так синими брызгами?Иль в морду хошь?В огород бы тебя на чучело,Пугать ворон.До печенок меня замучилаСо всех сторон.Сыпь, гармоника. Сыпь, моя частая.Пей, выдра, пей.Мне бы лучше вон ту, сисястую, —Она глупей.Я средь женщин тебя не первую…Немало вас,Но с такой вот, как ты, со стервоюЛишь в первый раз.Чем вольнее, тем звонче,То здесь, то там.Я с собой не покончу,Иди к чертям.К вашей своре собачьейПора простыть.Дорогая, я плачу,Прости… прости…

Анализ стихотворения «Не жалею, не зову, не плачу» Есенина

К началу 20-х гг. в творчестве Есенина начинают появляться философские размышления о смысле собственной жизни, тоска по безвозвратно прошедшей юности, растраченной впустую. Поэт уже испытал серьезные страдания и неудачи, он был непосредственным свидетелем бурных событий отечественной истории. В прошлом остался неудачный брак с З. Райх. Отношения Есенина с советскими властями складываются не лучшим образом. Молодой поэт серьезно задумывается о неизбежной смерти.

Немногие знают, что стихотворение «Не жалею, не зову, не плачу» (1921 г.) написано Есениным под впечатлением от лирического вступления к шестой главе «Мертвых душ». Поэт признавался, что положительные отклики на произведение должны быть в равной степени отнесены и Гоголю.

Стихотворение проникнуто печальным настроением. Всего лишь в 26 лет Есенин ощущает, что его молодость ушла навсегда. Юношеские мечты и надежды никогда не повторятся. Жизнь становится медленным «увяданьем». Автор понимает, что его чувства и желанья утратили свою силу и остроту. Он чувствует, что все реже «дух бродяжий» заставляет его совершать необдуманные поступки, которые хоть и доставляют неприятности, но позволяют жить полной насыщенной жизнью.

Прошедшие годы промелькнули очень быстро, они подобны мимолетному сновиденью. Теперь уже нельзя ничего изменить или исправить.

В финале стихотворения Есенин переходит к конкретному размышлению о смерти. Если раньше она представлялась ему чем-то далеким, не имеющим к нему никакого отношения, то теперь ее силуэт с каждым годом вырисовывается все отчетливее. Поэт понимает, что слава и известность не уберегут его от неизбежного конца, перед которым все равны. Последние строки все же более оптимистичны: Есенин благословляет высшие силы, которые позволили ему прийти в этом мир, «чтобы процвесть и умереть».

Глубоко философское произведение содержит большое количество выразительных средств. Эпитетами поэт подчеркивает свое грустное настроение: «утраченная», «тленны». Очень трогательны и своеобразны применяемые метафоры: «белых яблонь дым», «страна березового ситца» и др. Свою беззаботную молодость автор сравнивает со скачкой «на розовом коне». В финале Есенин приводит потрясающую по красоте лексическую конструкцию: медленное угасание человеческой жизни – льющаяся «с кленов листьев медь».

Стих «Не жалею, не зову, не плачу» — образец философской лирики Есенина. Это одно из первых стихотворений, в которых усматривают намек поэта на возможность самоубийства.

Письмо к женщине (лучший стих о любви)

Вы помните,Вы всё, конечно, помните,Как я стоял,Приблизившись к стене,Взволнованно ходили вы по комнатеИ что-то резкоеВ лицо бросали мне.Вы говорили:Нам пора расстаться,Что вас измучилаМоя шальная жизнь,Что вам пора за дело приниматься,А мой удел —Катиться дальше, вниз.Любимая!Меня вы не любили.Не знали вы, что в сонмище людскомЯ был как лошадь, загнанная в мыле,Пришпоренная смелым ездоком.Не знали вы,Что я в сплошном дыму,В развороченном бурей бытеС того и мучаюсь, что не пойму —Куда несет нас рок событий.Лицом к лицуЛица не увидать.

Большое видится на расстоянье.Когда кипит морская гладь —Корабль в плачевном состоянье.Земля — корабль!Но кто-то вдругЗа новой жизнью, новой славойВ прямую гущу бурь и вьюгЕе направил величаво.

Ну кто ж из нас на палубе большойНе падал, не блевал и не ругался?Их мало, с опытной душой,Кто крепким в качке оставался.

Тогда и я,Под дикий шум,Но зрело знающий работу,Спустился в корабельный трюм,Чтоб не смотреть людскую рвоту.

Тот трюм был —Русским кабаком.И я склонился над стаканом,Чтоб, не страдая ни о ком,Себя сгубитьВ угаре пьяном.

Любимая!Я мучил вас,У вас была тоскаВ глазах усталых:Что я пред вами напоказСебя растрачивал в скандалах.Но вы не знали,Что в сплошном дыму,В развороченном бурей бытеС того и мучаюсь,Что не пойму,Куда несет нас рок событий…

Теперь года прошли.Я в возрасте ином.И чувствую и мыслю по-иному.И говорю за праздничным вином:Хвала и слава рулевому!Сегодня яВ ударе нежных чувств.Я вспомнил вашу грустную усталость.И вот теперьЯ сообщить вам мчусь,Каков я был,И что со мною сталось!

Любимая!Сказать приятно мне:Я избежал паденья с кручи.Теперь в Советской сторонеЯ самый яростный попутчик.Я стал не тем,Кем был тогда.Не мучил бы я вас,Как это было раньше.За знамя вольностиИ светлого трудаГотов идти хоть до Ла-Манша.Простите мне…Я знаю: вы не та —Живете выС серьезным, умным мужем;Что не нужна вам наша маета,И сам я вамНи капельки не нужен.Живите так,Как вас ведет звезда,Под кущей обновленной сени.С приветствием,Вас помнящий всегдаЗнакомый вашСергей Есенин.

письмо к женщине

https://youtube.com/watch?v=fthU_6E5YCA

Женщины Есенина

Бурный, противоречивый характер Есенина не мог не найти отражения и в его личной жизни. Уже в 19 лет он вступил в гражданский брак с Анной Изрядновой, с которой работал в типографии «Товарищества И. Д. Сытина». В том же году пара родила сына Юрия.

Коллективное фото сотрудников типографии «Товарищества И. Д. Сытина». Есенин — второй слева в верхнем ряду. Изряднова — сидит внизу. Фото — Википедия

Но три года спустя, в 1917-м, Есенин сильно увлекся актрисой Зинаидой Райх и 30 июля обвенчался с ней в маленькой церкви под Вологдой.

Зинаида Райх. Фото — Википедия

Отношения Есенина и Райх были очень насыщенными и сложными. Примкнувший к имажинистам и начавший испытывать проблемы с алкоголем поэт все чаще и чаще проявлял буйный нрав, доходило даже до рукоприкладства. В итоге Райх не выдержала и уехала от мужа — их второго ребёнка, сына Константина, она родила уже находясь у родителей.

Зинаида Райх с сыном Константином и дочерью Татьяной. Фото — Википедия

Есенин увидел малыша, лишь случайно встретившись на вокзале с новым спутником Зинаиды — театральным режиссером Всеволодом Мейерхольдом. Увидев ребенка, поэт сначала промолвил: «Фу! Чёрный!.. Есенины черные не бывают…» Однако после извинялся перед Райх, до конца жизни поддерживал детей и носил их фотографию в нагрудном кармане. Женщина же, уже будучи замужем за Мейерхольдом, бегала к бывшему супругу на тайные свидания, а на похоронах поэта кинулась к гробу со словами: «Сказка моя, куда же ты уходишь?!»

Сильнейшие переживания вызывал Есенин и у других своих женщин. С Галиной Бениславской, своим литературным секретарем, он периодически состоял в личных отношениях с 1920 по 1925 год. Он честно признавался: «Галя, вы очень хорошая, вы самый близкий друг, но вас я не люблю…»

Тем не менее, Бениславская любила Есенина беззаветно и закончила жизнь, застрелившись на могиле поэта на Ваганьковском кладбище, оставив записку: «3 декабря 1926 года. Самоубилась здесь, хотя и знаю, что после этого еще больше собак будут вешать на Есенина… Но и ему, и мне это все равно. В этой могиле для меня все самое дорогое…».

Галина Бениславская. Фото — Википедия

Есенин также говорил Бениславской, объясняя, почему не может связать с ней свою жизнь: «Я сам боюсь, не хочу, но знаю, что буду бить. Вас не хочу бить, вас нельзя бить. Я двух женщин бил — Зинаиду и Изадору — и не мог иначе. Для меня любовь — это страшное мучение, это так мучительно».

Изадорой поэт называл одиозную танцовщицу из США Айседору Дункан. Их роман мгновенно разгорелся в 1921-м и перерос в брак, длившийся с 1922 по 1924 годы.

Айседора Дункан. Фото — Википедия

Мариенгоф писал, что Дункан была абсолютно очарована Есениным. Будучи старше его на 18 лет, всемирно известная танцовщица прощала ему любые грубости и побои, как прощала бы ребёнку мать:

«Когда Есенин как-то грубо в сердцах оттолкнул прижавшуюся к немуИзидору Дункан, она восторженно воскликнула:

— Ruska lubow! (Русская любовь)

(…)

У нее по-детски припухали губы, и на голубых фаянсовых блюдцах сверкали соленые капельки. Она опускалась на пол около стула, на котором сидел Есенин, обнимала его ногу и рассыпала по его коленям красную медь своих волос:

— Anguel. (Ангел)

Есенин грубо отталкивал ее сапогом.

— Пойди ты к…— и хлестал заборной бранью.

Тогда Изадора еще нежнее и еще нежнее произносила:

— Serguei Alexandrovich, lublu tibia. (Сергей Александрович, люблю тебя)

Википедия

Четвёртый ребёнок Есенина появился вне брака — мальчик по имени Александр был рождён 12 мая 1924 года поэтессой и переводчицей Надеждой Вольпин, с которой у поэта был краткий роман.

Надежда Вольпин с сыном. Фото — Public Domain

В 1925 году состоялась третья свадьба, связавшая Есенина с другим выдающимся русским литератором — Львом Толстым. Внучка автора «Войны и мира» Софья была готова по примеру бабушки стать для Есенина другом и помощником, но сам поэт отзывался об этом брачном союзе холодно: «Как жизнь? Готовлю собрание сочинений в трех томах и живу с нелюбимой женщиной».

Сергей Есенин и Софья Толстая. Фото — Википедия

Эти отношения вышли несчастливыми и прервались смертью Есенина, но Толстая всю свою жизнь посвятила сбору, сохранению, описанию и подготовке в печать произведений поэта.

Испытав любовь столь многих женщин, сам Есенин говорил: «Как бы ни клялся я кому-либо в безумной любви, как бы я ни уверял в том же сам себя, — все это, по существу, огромнейшая и роковая ошибка. Есть нечто, что я люблю выше всех женщин, выше любой женщины, и что я ни за какие ласки и ни за какую любовь не променяю. Это — искусство…»

Плачет метель, как цыганская скрипка 0 (0)

Плачет метель, как цыганская скрипка.Милая девушка, злая улыбка,Я ль не робею от синего взгляда?Много мне нужно и много не надо.

Так мы далеки и так не схожиТы молодая, а я все прожил.Юношам счастье, а мне лишь памятьСнежною ночью в лихую замять.

Снежная равнина, белая луна,Саваном покрыта наша сторона.И березы в белом плачут по лесам.Кто погиб здесь? Умер? Уж не я ли сам?

О дитя, я долго плакал над судьбой твоей,С каждой ночью я тоскую все сильней, сильней

Знаю, знаю, скоро, скоро, на закате дня,Понесут с могильным пеньем хоронить меня

Ты увидишь из окошка белый саван мой,И сожмется твое сердце от тоски немой

О дитя, я долго плакал с тайной теплых слов,И застыли мои слезы в бисер жемчугов

И связал я ожерелье для тебя из них,Ты надень его на шею в память дней моих!

Ах, как много на свете кошек,Нам с тобой их не счесть никогда.Сердцу снится душистый горошек,И звенит голубая звезда.

Наяву ли, в бреду иль спросонок,Только помню с далекого дня –На лежанке мурлыкал котенок,Безразлично смотря на меня.

Я еще тогда был ребенок,Но под бабкину песню вскокОн бросался, как юный тигренок,На оброненный ею клубок.

Все прошло. Потерял я бабку,А еще через несколько летИз кота того сделали шапку,А ее износил наш дед.

В зимний вечер по задворкамРазухабистой гурьбойПо сугробам, по пригоркамМы идем, бредем домой.Опостылеют салазки,И садимся в два рядкаСлушать бабушкины сказкиПро Ивана-дурака.И сидим мы, еле дышим.

На пушистых веткахСнежною каймойРаспустились кистиБелой бахромой.

Я помню, любимая, помнюСиянье твоих волос.Не радостно и не легко мнеПокинуть тебя привелось.

Я помню осенние ночи,Березовый шорох теней,Пусть дни тогда были короче,Луна нам светила длинней.

Я помню, ты мне говорила:“Пройдут голубые года,И ты позабудешь, мой милый,С другою меня навсегда”.

Сегодня цветущая липаНапомнила чувстВам опять,Как нежно тогда я сыпалЦветы на кудрявую прядь.

И сердце, остыть не готовясь,И грустно другую любя.Как будто любимую повесть,С другой вспоминает тебя.

Я положил к твоей постелиПолузавядшие цветы,И с лепестками помертвелиМои усталые мечты.

Я нашептал моим левкоямОб угасающей любви,И ты к оплаканным покоямМеня уж больше не зови.

Мы не живем, а мы тоскуем.Для нас мгновенье красота,Но не зажжешь ты поцелуемМои холодные уста.

И пусть в мечтах я все читаю:«Ты не любил, тебе не жаль»,Зато я лучше понимаюТвою любовную печаль.

Плачет метель, как цыганская скрипка.Милая девушка, злая улыбка,Я ль не робею от синего взгляда?Много мне нужно и много не надо.

Так мы далеки и так не схожи –Ты молодая, а я все прожил.Юношам счастье, а мне лишь памятьСнежною ночью в лихую замять.

До свиданья, друг мой, до свиданья.Милый мой, ты у меня в груди.Предназначенное расставаньеОбещает встречу впереди.

До свиданья, друг мой, без руки, без слова,Не грусти и не печаль бровей,-В этой жизни умирать не ново,Но и жить, конечно, не новей.

Под венком лесной ромашкиЯ строгал, чинил челны,Уронил кольцо милашкиВ струи пенистой волны.

Лиходейная разлука,Как коварная свекровь.Унесла колечко щука,С ним – милашкину любовь.

Не нашлось мое колечко,Я пошел с тоски на луг,Мне вдогон смеялась речка:“У милашки новый друг”.

Не пойду я к хороводу:Там смеются надо мной,Повенчаюсь в непогодуС перезвонною волной.

Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло.Только мне не плачется – на душе светло.

Знаю, выйдешь к вечеру за кольцо дорог,Сядем в копны свежие под соседний стог.

Упоенье яд отравы,Не живи среди людей,Не меняй своей забавыНа красу бесцветных дней.

Всe пройдeт, и жизни холодСердце чуткое сожмeт,Всё, чем жил, когда был молод,Глупой шуткой назовёт.

Берегись дыханья розы,Не тревожь еe кусты.Что любовь? Пустые грeзы,Бред несбыточной мечты.

Ах, метель такая, просто черт возьми! Забивает крышу белыми гвоздьми. Только мне не страшно, и в моей судьбе Непутевым сердцем я прибит к тебе.

Вечером синим, вечером лунным Был я когда-то красивым и юным. Неудержимо, неповторимо Все пролетело. далече.. мимо.

Голубая кофта. Синие глаза. Никакой я правды милой не сказал. Милая спросила: “Крутит ли метель? Затопить бы печку, постелить постель”.

До свиданья, друг мой, до свиданья. Милый мой, ты у меня в груди. Предназначенное расставанье Обещает встречу впереди.

Задымился вечер, дремлет кот на брусе, Кто-то помолился: “Господи Исусе”. Полыхают зори, курятся туманы, Над резным окошком занавес багряный.

Заиграй, сыграй, тальяночка, малиновы меха. Выходи встречать к околице, красотка, жениха. Васильками сердце светится, горит в нем бирюза. Я играю на тальяночке про синие глаза.

Ты меня не любишь, не жалеешь

Ты меня не любишь, не жалеешь,Разве я немного не красив?Не смотря в лицо, от страсти млеешь,Мне на плечи руки опустив.

Молодая, с чувственным оскалом,Я с тобой не нежен и не груб.Расскажи мне, скольких ты ласкала?Сколько рук ты помнишь? Сколько губ?

Знаю я — они прошли, как тени,Не коснувшись твоего огня,Многим ты садилась на колени,А теперь сидишь вот у меня.

Пусть твои полузакрыты очиИ ты думаешь о ком-нибудь другом,Я ведь сам люблю тебя не очень,Утопая в дальнем дорогом.

Этот пыл не называй судьбою,Легкодумна вспыльчивая связь,—Как случайно встретился с тобою,Улыбнусь, спокойно разойдясь.

Да и ты пойдешь своей дорогойРаспылять безрадостные дни,Только нецелованных не трогай,Только негоревших не мани.

И когда с другим по переулкуТы пойдешь, болтая про любовь,Может быть, я выйду на прогулку,И с тобою встретимся мы вновь.

Отвернув к другому ближе плечиИ немного наклонившись вниз,Ты мне скажешь тихо: «Добрый вечер…»Я отвечу: «Добрый вечер, miss».

И ничто души не потревожит,И ничто ее не бросит в дрожь,—Кто любил, уж тот любить не может,Кто сгорел, того не подожжешь.

Красивый стих о любви к женщине

Ты такая ж простая, как все

Ты такая ж простая, как все,Как сто тысяч других в России.Знаешь ты одинокий рассвет,Знаешь холод осени синий.

По-смешному я сердцем влип,Я по-глупому мысли занял.Твой иконный и строгий ликПо часовням висел в рязанях.

Я на эти иконы плевал,Чтил я грубость и крик в повесе,А теперь вдруг растут словаСамых нежных и кротких песен.

Не хочу я лететь в зенит,Слишком многое телу надо.Что ж так имя твое звенит,Словно августовская прохлада?

Я не нищий, ни жалок, ни малИ умею расслышать за пылом:С детства нравиться я понималКобелям да степным кобылам.

Потому и себя не сберегДля тебя, для нее и для этой.Невеселого счастья залог —Сумасшедшее сердце поэта.

Потому и грущу, осев,Словно в листья, в глаза косые…Ты такая ж простая, как все,Как сто тысяч других в России.

фото и стихи С Есенина

Внучка великого писателя

Софья Толстая — еще одна не сбывшаяся надежда Есенина создать семью. Вышедшая из аристократической семьи, по воспоминаниям друзей Есенина, очень высокомерная, гордая, она требовала соблюдения этикета и беспрекословного повиновения. Эти ее качества никак не сочетались с простотой, великодушием, веселостью, озорным характером Сергея. Ей выпал горький жребий: пережить ад последних месяцев жизни с Есениным. А потом, в декабре 1925-го, ехать в Ленинград за его телом.

Есенин гордился тем, что породнился с Толстым, женившись на его внучке Софье. 5 марта 1925 года — знакомство с внучкой Льва Толстого Софьей Андреевной Толстой. Она была младше Есенина на 5 лет, в ее жилах текла кровь величайшего писателя мира. Софья Андреевна заведовала библиотекой Союза писателей. Как и большинство интеллигентных девиц того времени, она была влюблена в поэзию Есенина и немножко в самого поэта. 29-летний Сергей робел перед аристократизмом и невинностью Софьи. 

В 1925 году состоялась скромная свадьба. Сонечка была готова, как и ее знаменитая бабушка, посвятить всю жизнь мужу и его творчеству. Все было на удивление хорошо. У поэта появился дом, любящая жена, друг и помощник. Софья занималась его здоровьем, готовила его стихи для собрания сочинений. И была абсолютно счастлива.  Есенин продолжал жить жизнью, где всегда находилось место пьяным кутежам и любовным интрижкам с поклонницами.  28 декабря 1925 года Есенина нашли мёртвым в ленинградской гостинице «Англетер» его друг Устинов с супругой. 

Примечания к стихотворению Есенина «Письмо к женщине»

Автограф «Письма к женщине» неизвестен. Рукопись Есенина, которая являлась первоисточником публикации в З. Вост. (21 ноября, № 733; Р. сов.; Стр. сов.), была, по-видимому, утрачена в 1926-1927 гг.

Печатается по наб. экз. (вырезка из Стр. сов.) с уточнением ст. 41 («Незрело знающий работу» вместо «Но зрело знающий работу») по другим экземплярам Стр. сов. {В наборе, с которого тиражировалась Стр. сов., буква «е» имела дефект, в результате чего ее отпечаток на бумаге нередко можно было принять за «о». Поэтому в ряде экземпляров Стр. сов. (в том числе и в использованном как наб. экз.) в ст. 41 «Письма к женщине» слова «Не зрело» выглядят как «Но зрело». Это последнее начертание было воспроизведено по наб. экз. в Собр. ст., 2, с. 133, а затем — в большинстве книг Есенина, выпущенных в 1926-1990-х гг. Исключением стали некоторые издания, подготовленные С.П.Кошечкиным (начиная с кн.: Есенин С. Плеск голубого ливня. М., 1975). Печатая ст. 41 со словом «незрело», С.П.Кошечкин опирался прежде всего на суждение Н.К.Вержбицкого, бывшего в 1924 году сотрудником «Зари Востока» и имевшего отношение к первой публикации «Письма к женщине» (см. кн. Н.Вержбицкого «Встречи с Есениным: Воспоминания», Тбилиси, 1961, с. 101). Отчетливый текст ст. 41 с «не зрело» см., например, в одном из экземпляров Стр. сов., имеющемся в книгохранилище Российской государственной библиотеки (шифр Z 73/220)} и всем остальным источникам. Датируется по Собр. ст., 2.

В письме от 20 декабря 1924 года Есенин спрашивал Г.А.Бениславскую: «Как Вам нравится „Письмо к женщине?“» Ее ответ содержался во встречном письме от 25 декабря: „Письмо к женщине“ — я с ума сошла от него. И до сих пор брежу им — до чего хорошее оно!» (Письма, 262). 27 декабря 1924 года она вновь писала: «А „Письмо к женщине“ — до сих пор под этим впечатлением хожу. Перечитываю и не могу насытиться» (Письма, 264).

Печатные отклики на «Письмо к женщине» были немногочисленны. Анонимный рецензент Р. сов. усмотрел в нем (а также в «Письме от матери»), лишь «риторические объяснения» («Красная газета», веч. вып., Л., 1925, 28 июля, № 185; вырезка — Тетр. ГЛМ), тогда как В.А.Красильников назвал «Письмо…» «автобиографической исповедью» (журн. «Книгоноша», М., 1925, № 26, 31 июля, с. 17). О «яростном попутничестве» поэта высказалось несколько критиков. Если В.Липковский писал, что «в эпоху диктатуры пролетариата, яростной борьбы за полную победу на идеологическом фронте опасно оставаться только попутчиком, хотя бы и „яростным“» (З. Вост., 1925, 20 февраля, № 809; вырезка — Тетр. ГЛМ), то И.Т.Филиппов (журн. «Лава», Ростов-на-Дону, 1925, № 2/3, август, (на обл.: июль-август), с. 73) и А.Я.Цинговатов отнеслись к этому высказыванию Есенина с сочувствием. Последний предварил слова Есенина о себе как «яростном попутчике» таким рассуждением: «Признаниями советской действительности в 1924 году никого не удивишь,— и все же есенинское „признание“ имеет свое социальное значение: ведь Есенин — поэт того поколения крестьянской середняцкой молодежи, которое врасплох было захвачено революцией, было выбито из колеи, колебалось между зелеными и красными, между махновщиной и большевизмом, металось между кулачеством и беднотой, выявляя свою неустойчивую двуликую природу, а теперь, вступив в зрелый возраст <…>, поуспокоилось, поодумалось, стало на путь попутчества и сотрудничества, с рвением окончательно прозревшего» (журн. «Комсомолия», М., 1925, № 7, октябрь, с. 61).

В.Липковский обратил внимание на музыкальность многих стихов, помещенных в Стр. сов.; в частности, по поводу «Письма к женщине» он писал: «…графическим начертанием стихов он подчеркивает их мелодическую сущность, любезно указывая своему читателю, где он должен сделать паузу, любезно руководя его интонацией » (З

Вост., 1925, 20 февраля, № 809; вырезка — Тетр. ГЛМ).

Выступая на вечере, посвященном Есенину, Мейерхольду, Луначарскому (Москва, Центральный дом актера, декабрь 1967 г.), Е.А.Есенина свидетельствовала, что адресатом «Письма к женщине» — бывшая жена поэта, З.Н.Райх (запись выступления — в архиве Ю.Л.Прокушева). Зинаида Николаевна Райх (1894-1939) в 1924 году была актрисой Государственного театра им. Вс. Мейерхольда (ГосТИМ) и женой его руководителя.

Айседора Дункан – мировая знаменитость и шлейф скандалов в жизни Есенина

Айседора родилась в обеспеченной американской семье. Но вскоре отец разорился, и малышка не получила образования (даже школу она бросила в 10 лет). На жизнь она зарабатывала музыкой и танцами, войдя в историю как основоположница босоного исполнения. Необычный подход к искусству и известные мужья и любовники способствовали всемирной известности.

Но к 1921 году финансовое положение Айседоры становится тяжёлым, а стране большевиков хочется казаться цивилизованной в глазах цивилизованного общества. Нарком просвещения А. Луначарский приглашает Дункан для открытия школы танцев.

Айседора Дункан и Сергей Есенин

Судьбоносная встреча произошла в день рождения Сергея в мастерской художника Якулова. Любопытно, что в этом же доме находится «нехорошая квартира» из булгаковского «Мастера и Маргариты»…Была ли это любовь? С её стороны – несомненно. А что Сергей? А его всегда тянуло к известности во всех проявлениях. Ей уже 44, ему сегодня исполнилось 26. Но они вместе вышли из мастерской и отправились в особняк, предоставленный звезде советским правительством.

Айседора намеревается показать Сергею мир, а миру – Сергея. Нужно оформлять документы на поездку, развод с Райх наконец-то завершён. И Есенин вступает в новый брак. В мировое турне он едет уже будучи мужем знаменитости. И только так, а не иначе он воспринимается публикой за рубежом. Сергей поражен и раздавлен, он постоянно напивается, громит отели, попадает то в полицию, то в психбольницу, избивает Айседору.

По возвращении в Москву в лучшую сторону ничего не меняется. Дункан уезжает из СССР, а Сергей возвращается к всегда ждущей его Галине Бениславской. О любви к Айседоре нам остались стихи «Пой же пой…».

Дорогая, сядем рядом (длинный красивый стих)

Дорогая, сядем рядом,Поглядим в глаза друг другу.Я хочу под кротким взглядомСлушать чувственную вьюгу.

Это золото осеннее,Эта прядь волос белесых —Все явилось, как спасеньеБеспокойного повесы.

Я давно мой край оставил,Где цветут луга и чащи.В городской и горькой славеЯ хотел прожить пропащим.

Я хотел, чтоб сердце глушеВспоминало сад и лето,Где под музыку лягушекЯ растил себя поэтом.

Там теперь такая ж осень…Клен и липы в окна комнат,Ветки лапами забросив,Ищут тех, которых помнят.

Их давно уж нет на свете.Месяц на простом погостеНа крестах лучами метит,Что и мы придем к ним в гости,

Что и мы, отжив тревоги,Перейдем под эти кущи.Все волнистые дорогиТолько радость льют живущим.

Дорогая, сядь же рядом,Поглядим в глаза друг другу.Я хочу под кротким взглядомСлушать чувственную вьюгу.

стих о любви