«я хочу любить и больше не бояться»: истории лгбт-подростков

О трудностях и трудных

Как-то у меня был год, когда я работал с трудными детьми — у одних были судимости, у других — проблемная семья, третьи попали в лагерь из детского дома. Например, у одного из воспитанников уже был условный срок за мелкий грабеж. Только к концу сезона эти подростки вообще поняли, зачем они сюда приехали.

Реальный пример: однажды я захожу проверить детей перед отбоем, а их нет — прям вообще ни одного человека на этаже. Мы с напарницами давай их искать, а они просто через реку перешли и спрятались в кустах. Им реально казалось, что это смешно и весело. Это как раз тот момент, когда во время общения с детьми пришлось вспомнить русский мат.

Один раз у меня была в отряде буйная девочка Маша, которая просто отказывалась есть и постоянно ото всех пряталась. Как-то раз она бродила по кустам, залезла в крапиву, вышла вся в волдырях — захожу на кухню, а она сидит там и «доширак» лопает, потому что повара ее пожалели. В итоге позвонили мы родителям этой Маши и попросили, чтобы ее увезли в город немедленно. Когда за ней приехали, она плакала и кричала, что не хочет уезжать. Как понять таких диких детей?

Не все дети умеют элементарно ухаживать за собой, современные подростки вообще несамостоятельные. Виноваты в этом родители, которые чрезмерно оберегают детей от всякого рода трудностей. Как-то раз мне попался странный рыжий парень, который просто отказывался мыться. Он ходил в одном и том же, матерился как сапожник. Закончилось всё тем, что я просто выкинул его вещи в реку, чтобы он хотя бы промок — он зашел в воду, просто стоял их и стирал.

О конфликтах в коллективе

Некоторые сотрудники начинают уставать и забивать на свою работу. Более опытным приходится взваливать на себя дополнительные обязанности, в итоге возникают конфликты, о которых не должны знать дети.

О родителях и двух бутылках водки

Большая часть родителей вообще не знают своих детей. Может, дома они стесняются, может, порядки там другие. В лагере они раскрепощаются, общаются с другими детьми, но я не знаю, что происходит с ними дома — меняются ли они окончательно или снова превращаются из весельчаков в унылых и замкнутых.

Материалы по теме

«Лечить стало проще, но врачей всё меньше»: откровения красноярского педиатра

О зарплатах, беспокойных мамашах и прививках

Дети едут в лагерь отрываться — для них круто попытаться провезти в лагерь бутылку водки, чтобы тайком выпить ее после отбоя или на последнем костре. Мы это пресекаем — приходится даже идти на хитрость, чтобы выманить детей и тайком пройтись по их вещам. Как-то раз после такого «обыска», когда мы нашли две бутылки водки, обиженные дети пошли к директору лагеря и на полном серьезе потребовали водку назад. «Только через родителей», — ответили им. Само собой, никакие родители к нам потом не подошли.

А еще все дети в лагерях начинают курить, даже если в городе никогда не пробовали. Хотят казаться взрослыми в глазах сверстников…

Сопротивление на оккупированных территориях

Гомосексуалы играли важную роль в чешском партизанском движении, организованном вокруг фигуры обвиненного в гомосексуальности католического священника Отакара Задразила.

Еще одна повстанческая сеть была в Праге и состояла исключительно из гомосексуальных людей.

Роберт Эльберман, один из лидеров запрещенного нацистами скаутского движения, был арестован по обвинению в нарушении Параграфа 175 и помещен в концлагерь Заксенхаузен, где вместе с бывшим скаутом Руди Палласом организовал группу сопротивления, объединив депортированных в лагерь гомосексуалов.

Пара французских художни_ц-сюрреалист_ок, творивших под псевдонимами Клод Каон и Марсель Моор (настоящие их имена — Люси Швоб и Сюзанна Марлеб, но поскольку они сами говорили о том, что ни мужская, ни женская гендерная роль им не подходят, то можно считать их небинарными персонами), использовали искусство для пропаганды в нацистских рядах. Они создавали флаеры, в которых разоблачали преступления нацистов, и распространяли их среди оккупационных войск: подсовывали листки солдатам в карманы или клали их на стулья во время военных мероприятий, на которые они проникали, переодеваясь в немецкую форму. В 1944 году художни_цы были арестованы и приговорены к смертной казни, но приговор не успели привести в исполнение, потому что остров Джерси, на котором они жили в то время, освободили союзные войска.

Другая важная фигура французского Сопротивления Жозефина Бейкер до войны была любовницей Виолетты Моррис. Чернокожая американка, она не смогла сделать карьеру в США из-за расовой сегрегации, существовавшей там в то время, но стала невероятно популярна во Франции, куда переехала, выйдя замуж (она была бисексуалкой). В начале войны Бейкер была завербована французским разведбюро.

«До восьмого класса думала о суициде почти каждый день»

Дарья, 17 лет. Областной город Беларуси

Я из неблагополучной семьи. Мама, как говорится, кукушка, а отец был с психическими отклонениями. В первый класс пришла в чем попало, тут и началась травля. Во втором уже начались конкретные издевательства. Девочки — травили, мальчики — подстрекали на драки, учителя — наблюдали. В основном издевались морально, но приходилось и драться. Плевали в лицо, избивали за школой, замахивались стулом, если дерзила в ответ.

Дома также присутствовало моральное насилие. Как-то отец, после нескольких бутылок чернила, увидел во мне вместо дочери какого-то недруга. Взял стул и ударил в бок. Я, десятилетняя, онемела от страха, рефлекторно прикрыла грудь, синяки с ребер сходили долго. В слезах и соплях убежала на чердак, там и уснула. Утром пошла в ненавистную школу: без рюкзака и учебников, в домашней одежде, с заплаканными глазами и намеками на простуду. Одноклассники, увидев мой разбитый вид, не упустили момент. Один мальчик стал оскорблять и толкать меня в стену. Ребра захлестнула адская боль, от этого разрыдалась. Это продолжалось бы, но появилась классная и всех разогнала, а меня потащила к психологу. До сих пор хорошо помню, что неразборчиво что-то говорила психологу. Еще повторяла фразу «ненавижу этих тварей». Психолог налил воды. Выслушал. А потом сказал что-то из разряда: «В чужой монастырь со своим уставом не лезут. Улыбнись и мир потянется. Думаешь, что все плохие, а ты хорошая?». Предложил поставить на учет к клиническому психиатру. Тут и поняла, что толку от психолога мало. Социальным работникам нет никакого дела до детей. Легче наехать на ребенка и сказать, что он не прав или что он не такой, как все.

Класса до восьмого думала о суициде почти каждый день, но одно дело — думать, а совсем другое — делать. Это как план Б, на самый тяжелый момент. Просто уверяла себя, что имею такое же право на жизнь, как и они. Мать не видела с 7 лет, отец умер, когда мне было 12. Потом детский дом и много приемных семей. В детском доме слишком много плакала и стала всерьез задумываться о суициде. За такое поведение меня отправили в психушку на месяц.

Детский дом — это что-то вроде колонии для несовершеннолетних. Люди, с которыми жила в комнате, большая их часть, сейчас в тюрьме. Я стала аутсайдером и там, но они не имели что-то против. Сутками сидела в комнате и читала книжки.

Стараюсь больше не думать и не вспоминать об этом. Никому зла не желаю, вообще никому, даже им. Веду уединенный образ жизни, и это меня исцеляет понемногу. Из-за последствий издевательств и юношеского максимализма ловлю себя на мысли, что не хочу иметь семью. Большая часть обидчиков пошла в ПТУ, иногда встречаются на улице. Улыбаются мне и здороваются. Делаю вид, что не замечаю, и прохожу мимо.

Сейчас нахожусь под опекой. Живу одна в своей квартире, она осталась от умершего отца. С опекунами общаюсь раз в месяц, они хорошие люди. С 18 лет мне будет доступно пособие. Хочу быть физиком-теоретиком. Не сомневаюсь, что уеду отсюда и начну жизнь с чистого листа, а это все будет казаться страшным сном. Оттого сейчас легче. Сидеть вечерком и планировать путешествие по всему миру, представлять себя ведущим ученым. Школа сломала меня, только сейчас понемногу стала приобретать покой.

Думаю, что самый действенный вариант в таких случаях — это найти себе цель в жизни и идти к ней вопреки всему. Защищаться. Отстоять себя, чтобы обидчики отстали. Если надо — силой. Иногда слова просто не работают. Еще важна поддержка родителей, это одно из самого дорогого в жизни. У меня этого не было, но если бы было, то жизнь стала легче. Скажу точно: никому нельзя позволять себя обижать! Нужно бороться до конца.

Гомофобия в межвоенный период

История отношения общества к гомосексуальности тесно связана с войнами. Так, Платон в «Пире» говорит о том, что составленная из любовников армия была бы непобедима, поскольку они бы не смогли бросить товарища в бою или совершить что-либо постыдное, а, наоборот, стремились бы демонстрировать перед возлюбленными свои лучшие качества. Эта идея отражает реально существовавшие в Древней Греции практики, лежавшие в основе обычая педерастии, на котором строилось воспитание античных воинов. В Европе Нового времени, напротив, гомосексуальные отношения среди солдат наказывались. Достаточно вспомнить, что первые антигомосексуальные статьи в России появились при Петре I в военных уставах, составленных по немецким и шведским образцам.

Между двумя мировыми войнами отношение к гомосексуальности в Европе определялось несколькими процессами. С одной стороны, колониальные империи постепенно начали распадаться, из-за чего европейские мужчины, связывавшие гендерный нонконформизм с дикостью, начали думать, что белые люди находятся в опасности из-за стирания гендерных границ и наплыва мигрантов, и поэтому стали патологизировать гомосексуальность как признак дегенерации. Эти страхи подпитывались несколькими скандалами, связанными с однополыми отношениями. Например, в Великобритании парламентарий Пембертон Биллинг в своем журнале Vigilante («Мститель») опубликовал несколько статей о том, что у немцев якобы есть некая «Черная книга», содержащая имена 47 тысяч высокопоставленных гомосексуальных британцев, которых они шантажируют. В США произошло несколько армейских чисток, во время каждой из которых по подозрению в гомосексуальности были арестованы несколько десятков солдат и матросов. В Советской России в 1921 году полиция совершила рейд на подпольную свадьбу, в которой принимали участие около ста мужчин (в основном тоже солдат и матросов), часть из них были в женской одежде.

Одновременно с этим в проигравших Первую мировую России и Германии произошла либерализация отношения к гомосексуальности. В России ее декриминализировали после революции, а в Германии, несмотря на уголовную ответственность за однополый секс, возникли первые ЛГБТ-журналы и освободительные движения. По мере ухудшения отношений между странами перед Второй мировой и в одной, и в другой начались гонения на гомосексуалов, также связанные с подозрением их в шпионаже.

Так, например, произошло с австрийским полковником Альфредом Редлем, которого русская разведка завербовала с помощью подкупа и шантажа во время Первой мировой войны.

Однако были и те, кто помогал противнику по идеологическим соображениям. Например, члены «Кембриджской пятерки», одной из самых успешных разведгрупп ХХ века, стали шпионами Советского Союза, потому что верили в то, что его гендерная политика ведет к освобождению. В СССР действительно в начале его существования уравняли мужчин и женщин в правах, разрешили аборты и декриминализовали гомосексуальность, бравируя этим на международной арене в качестве доказательства своей прогрессивности. В то же время нацистская партия, пришедшая к власти в Германии в 1930-х годах, всегда была откровенно гомофобна, и члены «Кембриджской пятерки» опасались, что Британия выберет этот путь, а не советский.

Французская спортсменка, лесбиянка Виолетта Моррис, напротив, начала шпионить на нацистов из-за презрения к нравам французского общества. Во время Первой мировой она работала водительницей скорой помощи. Людей, которые этим занимались, позже часто называли трусами, потому что они не участвовали в сражениях, несмотря на то, что работа на скорой была очень опасной, с высоким уровнем смертности. После войны она начала заниматься спортом: плаванием, боксом, автогонками и т. д. Она даже сделала мастэктомию, чтобы помещаться в маленькие спорткары.

Однако Французская федерация женского спорта исключила ее из своих рядов за неподобающее поведение.

О девочках и мальчиках

Современные дети стали взрослее и умнее. К девчонкам парни теперь просто так не подойдут — те сразу оценивают потенциальных кавалеров, стали расчетливее. Но некоторые все-таки начинают встречаться — это мило, с записочками, держанием за ручки. Нам приходится следить, чтобы глупостей не наделали. Понятно, что после лагеря, скорее всего, они разбегутся.

Однозначно дети стали умнее — у них есть интернет, который даст ответ на любой вопрос. Зачастую 15-летние парни намного умнее моих 30-летних знакомых.

А чё это вы здесь делаете, а?

Видео: youtube.com

Лагерь учит ответственности, жизни в коллективе, это оздоровление, общение, новые знакомства. Для ребенка там открывается настоящий космос, новая вселенная! За две недели он может измениться очень сильно — иногда метаморфозы остаются с ним на всю жизнь.

Анонимный рассказ девушки

Через месяц мне стукнет 15 лет. Я би. Биологически я девушка, морально скорее парень. В общем, как говорится, «не в том теле». Я люблю такого же человека — девушку, ощущающую себя мужчиной. Мы даже шутим, что на самом деле мы — геи.

Родители ничего не знают. А если бы узнали, то вряд ли бы одобрили подобное «аморальное поведение» (так моя мама называет все, относящееся к ЛГБТ). Я боюсь признаться, что я не такая. Боюсь сказать: «Пожалуйста, хватит считать меня слабым полом». Мне страшно сказать родственникам, что я люблю девушку, это ведь «неправильно». Неприятно думать о том, что будут говорить мои гомофобные одноклассники, когда узнают правду. Я ведь отличница. Тяну победами в олимпиадах почти весь класс. Я и так ношу кличку «ботаник». Думаю, еще одного обидного прозвища я не вынесу. Так что очень хочется, чтобы люди поняли: мы такие же, как они. Ничем не отличаемся. Просто знаем, что любовь не ведает границ.

Дети-404. Несуществующие. Общество либо считает нас фриками с психическими отклонениями, либо просто не хочет признавать, что мы существуем. Но мы есть. И мы просто хотим спокойно жить. Разве это так трудно устроить?..

О.К., 15 лет

Гомофобия тянет нашу страну вниз. Я часто сталкиваюсь с ней. Без наездов сверстников не обходится ни один день в школе. Обычно это просто какие-то грубые слова, брошенные в спину, но иногда доходило и до избиений.

Очень жаль, что гомофобия исходит еще и от взрослых. Как-то у нас с учительницей был разговор о моем внешнем виде, и от нее я услышал: «Ты представь, что с тобой в армии делать будут, тебя там перевоспитают». Я сказал, что в армию не собираюсь и что ничего со мной не сделают… Своими действиями учитель показывает детям, что гомофобия — это норма, что можно унижать и оскорблять человека, если он отличается от тебя. Хорошо, что мои родители хорошо ко мне относятся. Они не знают о моей ориентации, но я думаю, что по мне все видно.

Я считаю, что государство лучше забудет про детей-сирот, живущих на улице, чем про нас — «больных» людей, которые в их помощи не нуждаются. Мы тоже хотим жить, а не прогибаться под рамки «здоровых».

Запретив пропаганду ЛГБТ, государство не добьется того, чтобы нас стало меньше! Как вы не можете понять, что это гены, а не воспитание! Мне не стыдно за себя, мне стыдно за наше дремучее правительство, погрязшее в ханжестве и лицемерии, и гомофобное общество.

Мальчик всегда в компании девочек

Мальчик не общается со своими сверстниками, не гоняет мяч по футбольному полю, не посещает тренажерный зал. Все время он предпочитает проводить в компании девчонок. При этом общение не предполагает флирт. Он не держит девочку из компании за руку, не пытается «играть» в романтические отношения.

Мальчик выступает в роли подружки: обсуждает «девчачьи» темы, в курсе модных новинок, знает, как правильно накладывать косметику. Впрочем, не обязательно в компании обсуждаются сугубо «девочковые» темы. Мальчик может и не копировать поведение подружек, не проявляет манерности. Просто он сторонится сверстников своего пола и чувствует себя намного комфортней среди девчонок. 

По теме: Расставание: 10 реальных примеров, как пережить личную трагедию и начать новую жизнь

Книги

«Буллинг не проходит бесследно для всех участников»

Нитиевская Диана Владимировна — школьный психолог первой квалификационной категории, специалист в области работы с подростками, семейных отношений

— Во всех описанных случаях классический пример буллинга.

Чаще, конечно, как в историях наших героев, причиной травли выступает та или иная необычная черта ребенка, его отличие (какое угодно) от принятых в данной группе стандартов, и это просто предлог для проявления агрессии. И все же жертвой буллинга может стать абсолютно любой ребенок.

Обязательное условие, без которого травля невозможна: попустительство со стороны учителей или молчаливое одобрение такого поведения. Возможно, иногда педагогу не хватает опыта, квалификации (или совести), чтобы прекратить буллинг. Как показывает практика, вовлеченным в травлю является весь класс. Весь класс и педагоги — это свидетели, на которых также влияет развернувшаяся драма. Они тоже принимают участие в процессе, пусть и как наблюдатели.

В некоторых случаях единственный эффективный способ уберечь ребенка от дальнейшей агрессии — перевод в другую школу. Ведь чем дольше продолжается травля, тем длительнее и сложнее будет проходить реабилитация.

Особое внимание стоит уделить помощи жертвам травли. Последствия буллинга можно приравнять к посттравматическому стрессу со всеми его физическими и психическими проявлениями

Такому человеку сложно строить отношения с окружающими и доверять им, иногда в определенных обстоятельствах экс-жертва может сама стать преследователем, как бы компенсируя пережитые унижения или из-за опасения повторения ситуации. Поэтому, если ваш ребенок пострадал от буллинга, следует сразу обратиться к психологу.

Буллинг не проходит бесследно. Причем это касается всех участников. При буллинге нарушается нормальное развитие жертвы: снижается самооценка, возникают тревожность и депрессивные мысли. Бывших мучителей характеризует сильная тревожность, проявляются асоциальные черты, депрессия и различного рода зависимости. Как показывает практика, повзрослев, часть этих детей составляют основной контингент тюрем в большинстве стран мира. Более благополучный вариант — агрессорам очень стыдно осознавать во взрослом возрасте, что они делали. Бывает, стыд и вина приходят со временем. И с этим приходится жить.

Дети, которые подвергались издевательствам и агрессии со стороны своих сверстников, могут вести себя как жертва не только в школьные годы, но и во взрослой жизни. Наверняка есть жертвы буллинга, которые сохранили психологическое здоровье, и все у них хорошо сейчас. Но, как мы видим из рассказов наших героев, детские страхи и переживания проходят не до конца. Негативные последствия имеют не только те, кого травили, но и те, кто травил. И такие люди тоже нуждаются в серьезной психологической помощи.

Текст: Евгения Долгая

Обложка: Amritanshu Sikdar

Истории из жизни

Марина, мама 23-летнего Егора:

«Папа Егора бросил нас, когда он только появился на свет. Естественно, я обрушила на сына лавину любви, которая больше никому не была нужна. Моя мама, бабушка Егора, тоже всячески баловала, выполняла любые капризы, целовала и обнимала, даже когда сын взрослел и превращался в мужчину. Не знаю, насколько это повлияло на дальнейшие события. Егор уехал учиться в другой город, и как-то на выходные привез к нам в гости друга.

Я сразу заметила, что у них не такие дружеские отношения, как у обычных парней. Они смотрели друг на друга, как влюбленная парочка, пытались лишний раз коснуться, хихикали, закрылись в комнате Егора. На мои вопросы Егор не отвечал, отмалчивался. А потом я узнала, что Егор со своим другом снимают вместе квартиру и живут, как семейная пара. Для меня это было страшным ударом.

Я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что мой любимый сыночек – гомосексуалист. Мы общаемся, конечно, я не вычеркнула его из своей жизни, но мне бы так хотелось, чтобы Егор женился на хорошей девушке, они родили бы внука или внучку, и все бы было привычно и просто. Увы, моим желаниям сбыться не суждено». 

Светлана, мама 29-летнего Романа:

«Уже в школе мы с мужем стали замечать, что Рома отличается от своих сверстников. Он всегда был ранимый, сильно переживал из-за любой мелочи. С одноклассниками не дружил, в основном, общался с несколькими девочками. Потом я как-то вернулась домой раньше с работы и обнаружила, что Рома под музыку устроил странные танцы. При этом на плечах у него была моя шубка, а глаза он накрасил моей косметикой. Это были уже явные звоночки.

В подростковом возрасте, когда Ромкины сверстники вовсю заводили романы с одноклассницами, сын проводил время в одиночестве, закрывшись в своей комнате. Мы пытались водить Рому к психологу, но он рьяно сопротивлялся, и пришлось отказаться от этой идеи. Потом мы узнали, что Рома – гей. Это случилось уже после того, как сын закончил университет, устроился на хорошую работу, купил себе квартиру.

Но даже если бы он сообщил об этом раньше, я бы ни за что не ругала его, не унижала. Я уважаю выбор сына, даже такой экстремальный, на мой взгляд. Сейчас он говорит, что у него лучшие родители, потому что мама и папа его парня отказались от него сразу же, как только узнали». 

Родители должны быть рядом в любой ситуации, помогать и поддерживать ребенка, несмотря ни на что. Бывает, что жизнь преподносит сюрпризы, и не всегда они приятные, но задача родителей – уважать ту жизнь, которую выбрал их ребенок. 

Оставить комментарий

О работе без выходных

Я не могу назвать работу вожатого в лагере тяжелой в физическом плане, а вот в эмоциональном — очень даже. Распорядок дня (и ночи) зависит от самого вожатого. Ты можешь не спать, болтать всю ночь, но после этого день кажется просто огромным — я так не могу. Но если правильно распределять силы, то все успеваешь — и поспать, и подготовить вечернее мероприятие, и пообщаться. Но спим мы и правда мало — после отбоя в 23:00 у нас планерки, которые могут продолжаться до 2:00, а потом мы еще доделываем развлекательную программу следующего дня. Не зря нам всем начальство говорило в первые дни: «Вы не спать сюда приехали!».

«Психолог отказался со мной работать, когда узнал, что я гей»

Саша, 16 лет, провинциальный город Беларуси

Хочу сразу сказать, что являюсь гомосексуалом. Сейчас иду в 11-й класс. По интернету общался с парнем геем, он и скинул всю нашу с ним переписку одноклассникам. Оказалось, что он меня обманул, сам он оказался типичным пранкером и гомофобом. Переписка содержала очень откровенные признания, переживания. Несколько фотографий, которые даже не несли интимный характер. Меня охватила паника, захотелось выпрыгнуть из окна, наглотаться таблеток, лишь бы не видеть реакции. Но все–таки я нашел в себе силы пойти наутро в школу. Перед тем как зайти в класс, внутри все сжималось от страха. Когда зашел, все сразу же начали кричать: «Оооо, пидо**с!». Они зачитали переписку перед всеми. Продолжалось это все достаточно долго. Все это убивало морально, довело до попытки суицида. Когда дома никого не было, порезал себе руки, глубоко и со злобой. Мне не верилось, что до этого меня довели мои бывшие друзья, что из-за того, что они узнали о моей гомосексуальности, они стали желать мне смерти. Потом немного утихло, но при каждом случае, при каждой ссоре они обязательно вспоминают об этом колкими фразами.

Спустя несколько месяцев после разоблачения и моральных издевательств на меня напали. Избили около самой гимназии. Ребята постарше сбросили в канаву, начали бить ногами, кричали «Сдохни!». После этого стал более внимательным, теперь ношу с собой шокер. У меня замечательные отношения с родителями, но пока что не могу признаться в своей гомосексуальности. Внутри себя понимаю, что они примут меня таким, каким я являюсь, но пока что просто не готов. Не хочу их заставлять переживать, помимо меня у них еще есть два младших ребенка.

Психолог, читает много, помогает людям. Ему должно быть известно, что гомосексуальность не является психическим заболеванием

Может быть, и стоило обратиться к школьному психологу, но не доверяю ему. Потому что шанс, что он расскажет все родителям и учителям, очень велик. Да и школьные психологи вряд ли сами знают, как помочь таким ребятам, как я. Родители видели, что со мной происходит что-то неладное, не могли вытянуть из меня всю правду и отвезли к независимому психологу.

Это частный психолог, который не работает в государственном учреждении. О нем было очень много отличных отзывов. Родители меня привезли к нему в Гомель. После того как он выслушал мою историю, он сказал, что мне нужно лечиться в психушке. Что все это психическое расстройство, что все гомосексуалы являются больными людьми. Добавил, что одноклассники были правы, когда оскорбляли и били меня. Что с такими, как я, нужно так поступать. Затем он сказал, что не будет со мной работать, и выставил за дверь. Родителям я сказал, что не хочу работать с этим психологом. Они услышали меня и не задавали лишних вопросов. Поразило то, что вроде человек психолог, читает много, помогает людям. Ему должно быть известно, что гомосексуальность не является психическим заболеванием.

Несколько одноклассников встали на мою сторону и очень поддержали меня. Если бы их не было, совсем было бы все плохо. Они говорили мне, что нет ничего плохого в моей сексуальной ориентации. Что отношение никак не должно из-за этого поменяться. Если кто-то пытался ударить меня, они становились на мою сторону. Их было мало, но они очень помогли мне. Два молодых учителя, видимо, поняли по оскорблениям про мою ситуацию, несколько раз заступились за меня. Ребятам, которые попадают в такие ситуации, рекомендую идти к школьному психологу, не бояться воспринимать себя таким, каким являешься. Пусть школьный психолог не поможет, идите к независимому, звоните на горячую линию. Не держите в себе все это. Пожалуйста, не слушайте оскорбления невежественных людей, не поддавайтесь эмоциям. Мечтаю скорее закончить школу и уехать подальше из ненавистного города. Думаю, что скоро найду в себе силы все рассказать родителям.

«Ты такая тупая из-за Чернобыля»

Ольга, 19 лет. Областной город, на данный момент проживает в Швеции

Начну с того, что являюсь инвалидом с детства по опорно-двигательному заболеванию. Начался буллинг со второго класса, когда одноклассники стали понимать, что отличаюсь от них. Оскорбляли, называли чернобыльцем, инвалидкой, даже смс-сообщения писали с оскорблениями. Продолжалось все до 11-го класса. Два года, а именно 5-м и 6-м классах, была на домашнем обучении. И оно не помогло, так как унижение встретила и со стороны учителей. Они говорили, что тупая и невнимательная. Хотя понимали, что невнимательность из-за болезни. Позволяли себе такие фразы, как «ты такая тупая из-за Чернобыля». Никак не помогали усвоить материал. Часто приходилось пропускать школу из-за больниц. Когда было получено освобождение от экзаменов, завуч позволила сказать при всех о том, что справка куплена. Учителя слышали оскорбления, видели подзатыльники, подножки, как бросали жвачку в волосы, но вместо того, чтобы объяснить ребятам, что не по своей вине являюсь инвалидом, они сами участвовали в буллинге.

К психологу не обращалась. Очень боялась, что травить еще больше будут. Даже бабушке не могла об этом сказать, потому что вряд ли она что-то изменила. Учителя и социальный педагог видели, что надо мной издеваются, что являюсь изгоем. За все 11 лет школы ни классный руководитель, ни психолог, ни социальный педагог никак не помогли мне. Был случай, когда меня толкнули, при падении повредила ногу. Никто даже не позвонил домой и не вызвал «скорую».

Учителя слышали оскорбления, видели подзатыльники, подножки, как бросали жвачку в волосы, но вместо того, чтобы объяснить ребятам, что не по своей вине являюсь инвалидом, они сами участвовали в буллинге

Все идет из семьи и политики государства. Детей учат математике, физике, а жизненным вопросам, эмпатии, правам — нет. Детей не учат принимать людей, не таких как они. Это может быть ориентация, цвет кожи, вера или статус. С самого малого возраста дети должны понимать: все люди разные, но они равны. Школа сломала мою психику, восстановиться помог шведский психолог. Не знаю, что стало бы со мной, если бы не уехала в Швецию. Сейчас бы все издевательства записывала на телефон и затаскала бы руководство школы по судам и прокуратурам. Но в тот момент мне было страшно.

Однажды был случай, от которого я долго отходила. Дело было перед выпускным. Обидчики написали на ватмане мою фамилию, класс и инициалы, добавили там, что я жертва Чернобыля. Написали оскорбления, нарисовали еще вдобавок венок погребальный с ленточкой. Все это повесили на главный стенд школы. Учителя даже замечания не сделали им. Мне не нужна была жалость или суперпомощь. Мне нужна была поддержка. В 13 лет я знала, что мою болезнь нельзя вылечить. Я была слишком юной, чтобы это принять и научиться с этим жить дальше. Вместо поддержки наткнулась на стену оскорблений, надругательств и жестокости.

Переехала в Швецию после 11-го класса, начала учить язык в школе для старшеклассников, потом поступила в гимназию. Шведская гимназия — это аналог нашего колледжа. В Швеции все дети учатся вместе, там нет разделения на инвалидов и здоровых детей. Все школы оснащены лифтами и подъемниками, даже если у ребенка аутизм или ДЦП, он все равно учится в обычной школе, если у него нет глубоко умственной отсталости. Обратно в родные края ни ногой. Никогда.

Излишнее проявление любви со стороны мамы

Когда мамочка зацеловывает месячного младенца, это считается нормой, ведь сложно удержать нежность при виде крохотного комочка. Но приблизительно с пяти лет мальчик отдаляется от мамы, начинает осознавать себя, как самостоятельную личность противоположного пола. Если мать продолжает проявлять излишнюю нежность, спит вместе с сыном, купает его, это может негативно повлиять на дальнейшую жизнь мальчика.

Сын должен осознавать, что существует определенная дистанция между мамой и собой. Если ее нет, это может спровоцировать развитие серьезных психических отклонений. Мальчик может воспринимать сексуальные отношения с женщинами, как нечто запретное, плохое, поэтому он будет искать партнера среди мужчин.

Я. Т., 50 лет

Дорогие дети-404! Мне 50 лет, я гожусь вам в мамы.

У меня три дочери, и хотя я сама всегда любила только мужчин, я никогда не скрывала от них, что кто-то может любить людей одного с ними пола. Это не плохо, это не смешно, это не грустно, говорила я им, это просто так, и все. Говорила я это, отвечая на иногда задаваемые мне вопросы. Я не скрывала от них и того, что пара наших друзей-мужчин — именно пара, а не просто хорошие друзья, как считали все вокруг.

— Ну и что? — говорила я. — Любить человека того же пола все равно лучше, чем вообще никого не любить!

— Тебе легко рассуждать! — упрекали меня ровесники. — А вот если бы твоя собственная дочь или сын?..

Я верила, что мне будет все равно, с кем счастлив мой ребенок, хотя все думали, что это пустые слова. И вот недавно я узнала, что моя старшая дочь рассталась с мужем и что теперь у нее подруга. Вернее, любимая.

И я рада за них обеих. Я не знаю пока, как сложится жизнь у других моих дочерей, но я в любом случае поддержу их выбор. Главное, чтобы они полюбили достойного человека и были счастливы.

Мне очень жаль, что немногие люди моего поколения разделяют мои взгляды. Это мы, взрослые, виноваты в том, какая атмосфера нетерпимости сложилась в нашем обществе. Это из-за нас вам так трудно. Вы не виноваты в том, что вы такие, какие есть.