Страх одиночества
Содержание:
“«Одиночеству» Бродского”
(критика стихотворения И. Бродского)
I
Когда встают ступени палубой, И путь усыпан компромиссами, Когда абзацы пахнут жалобой, А за тревожными кулисами Из темноты приподнимается Прообраз правды стоеросовой, – Мой ум простуженный терзается Неразрешёнными вопросами.
II
Возможно, будь твое послание Чуть понежней отполированно, Я б тоже, затаив дыхание, Внимал тому, что зашифрованно В парадоксальных мыслей коннице, Летящей вниз по шаткой лестнице Навстречу творческой бессоннице, Шедевров благостных предвестнице.
III
Будь я девицей благородною, Иль недокормленным романтиком, То каждой чёрточкою вводною И каждым троесложным бантиком Я был бы загипнотизирован, Подобно слушателю-кролику, Что жгучей жаждой оккупирован Впитать ума чужого толику.
IV
Но я, потомок непочтительный, С гримасой крайне недовольною Свой стих слагаю обвинительный, Взбешенный рифмой произвольною И общим смыслом откровения, Столь музыкально-утончённого, Но порождающего трения И на нападки обречённого.
V
Зачем покорность преклонения Всучить стремишься столь нескромно ты? Что это? Признак утомления, Иль страх пустой и скучной комнаты, Карикатуры настоящего, Продукта проклятого прошлого, Подобно молоту разящего, Но, словно бак сортира, пошлого?
VI
Едва ли можно ждать усталости От вдохновенного соцветия, Что не дозрело самой малости До своего двадцатилетия. К тому ж, достойна уважения Незаменимость одиночества В вопросах самопостижения И инноваторского творчества.
VII
Но тяжело без роду-племени Стучаться в кузницу волшебного И, разрешаясь ото бремени, Не вскрикнуть слова непотребного – А вы смогли б с забралом поднятым Хлебать одну баланду честности, Быть безнадёжно недопонятым И прозябать в глухой безвестности?
VIII
Поэтов путь, смолы тягучее, Тупик напомнить может в юности. Как им проникнуть в этом случае За рамки собственной угрюмости? Как могут авторы бумажные Презреть момент тоски и скупости, На письмена, от пота влажные, Не уронив хоть каплю глупости?
IX
Что ж, если ночью бледнолицею Исчезли все четыре стороны, И разум кажется темницею, И в окна бьют крылами вороны, Ты можешь жаждать возрождения И, поборовши кашель лающий, Два-три ошибочных суждения Замуровать в строфе хромающей.
X
Ты можешь поклониться данности С ее уютными могилами Где в поразительной сохранности Лежат мурены с крокодилами. Ты можешь даже славить одами Её глубины бесконечные, Где гибли целыми народами Осколки звёзд недолговечные.
XI
Но пожалей певца голодного И бесприданницу невздорную, Что от наития природного Считают форму стихотворную Вселенской правды воплощением, Гостеприимно-тихой гаванью, Где промышляет бард крещением Приговорённых к жизни плаванью.
XII
Не предлагай им призрак знания – Пускай они не сомневаются, Что распрекрасные предания О Восхитительном сбываются. Останься верен мненью частному, Но не пускайся в мракобесие, Чтоб не пришлось тебе, несчастному, Терять и в рае равновесие.
Данил Рудой – август-сентябрь 2010 г.
Поэзия одиночества. Взгляд изнутри
Постулат буддизма
Стихи об одиночестве – простой поэтический жанр, однако он является своеобразной лакмусовой бумажкой души поэта, наглядно показывающей, насколько он понимает законы мироздания и собственное в нем место. Простота стихов про одиночество обусловлена ограниченностью их эмоционального спектра: таким стихотворениям заданы темы грусти, потерянности, пустоты, душевной боли и слез
Важно понимать, что поэт воспринимает одиночество как противопоставление себя Вселенной. Чем он талантливее, тем ближе его внутренний мир по объему к космосу, и тем больнее ему ощущать диссонанс между желанием отдать себя миру и нежеланием мира принять его
В контексте стихов про одиночество, поэты делятся на две категории:
- Поэт может использовать данную тему, чтобы пожаловаться на свою печальную долю и упрекнуть судьбу. Это говорит о духовной слабости поэта и ставит под сомнение его авторитет как мыслителя и властителя дум;
- Поэт может бравировать иммунитетом к боли и грусти одиночества. Такие поэты либо заняты самообманом, либо настолько оторваны от человечества, что не могут служить ему, пока не осознают глубину своего эгоизма.
Стихи об одиночестве как слабость
Большинство стихов про одиночество, написанных в мире (не только на русском языке), принадлежит к этой категории. Это объясняется тем, что создаются они в депрессивных состояниях, когда поэты наиболее уязвимы и сильнее всего сомневаются в себе. Так Михаил Лермонтов в “Одиночестве” предполагает, что о его смерти будут “больше веселится”, чем о его рождении. Николай Некрасов в стихотворении “Одинокий, потерянный” хочет допроситься у судьбы, “кто виноват”, сожалея об утерянном прошлом. Александр Блок в стихотворении “Одиночество“ делает шаг вперед и остается на позиции наблюдателя, констатирующего печальное состояние лирического героя как бы со стороны. Однако во всех этих стихах поэты признают победу одиночества над своими героями и не предлагают никаких вариантов выхода.
Стихи об одиночестве как бравада
Хотя браваду можно считать завуалированной слабостью, прибегающий к ней поэт не просто рисует печальную картину, а предлагает читателю свою позицию в качестве совета или даже руководства к действию. Примером служит раскритикованное выше “Одиночество” Иосифа Бродского, одного из самых талантливых одиночек мировой литературы, чья пониженная потребность в человеческом обществе сквозит во многих его стихах. С точки зрения (1) художественного оформления субъективной точки зрения и (2) использования стихотворного ритма для создания убедительной интонации, “Одиночество” Бродского есть нечто вроде сдачи поэтического минимума на гениальность, однако точка зрения эта так же неверна, как и печальные выводы поэтов 19-го и начала 20 века. “Стихи про одиночество души”, представленные в этом разделе, можно считать бравадой, доведенной до абсурда, однако автор оставляет читателю право делать любые выводы самостоятельно.
“Брошенный”
(стихи о вынужденном одиночестве)
Я брошен. Может быть, навек, А может на два – я не знаю. Я в тишину свой взгляд вонзаю И снова жду паденья век.
Все те, кто был со мной знаком, Меня дразнили эгоистом, Бесперспективным пессимистом И старомодным дураком.
С какой-то мстительностью злой Меня не помнят те, кто знали И ненароком жизнь связали На пару месяцев со мной.
Молчит протяжно телефон, Покрытый толстым слоем пыли: Мой номер так давно забыли, Что я забыл, а есть ли он.
Быть может, стоит умереть? Но нет, пожалуй, в этом смысла: Ведь не придут, стеная кисло, На труп мой толпы посмотреть.
К тому же, смерть – плохой предлог Для привлечения вниманья: Не превзойдёт поэм собранья Один короткий некролог.
Придётся жить, но скучно мне Без дел бездельничать дремотно. Я взялся за мечтанья плотно, Но очутился в страшном сне.
Я пару раз хватал перо, Творил обрубленные строчки, Чтоб в этой странной оболочке Создать прекрасное тавро;
Чтоб заклеймить навечно зло, Воспев иные идеалы, И благородные металлы Презреть всем низостям назло…
Но мыслей сладостный полёт Прервал урчанием желудок – Во мне, увы, сильней рассудок, А страсть, хоть видит, да неймёт.
Итак, один и навсегда, В объятьях сумерек и праха; По мне, увы, не плачет плаха, И впереди – года, года…
Данил Рудой – 2005
