Басё

История танка и примеры

Истоки танка — в народных преданиях и устной поэзии эпохи родового строя. В настоящее время танка культивируется как основная форма японской национальной поэзии. В XIII-XIV веках существовал сатирический жанр — ракусю, а в более поздние времена — юмористическая поэзия кёка (в буквальном переводе «безумные стихи»), которые также используют строфу танка, то есть 5-7-5-7-7.

Поэт Цураюки (IX — начало X века) даёт определение танка, как поэзии «корни которой — в человеческом сердце»

Танка не имеет рифм. Техника этой формы поэзии основана на сочетании пяти- и семисложных стихов с двумя семисложными заключительными стихами:

(Танка поэта Сарумару-даю)

Составленное по этой форме стихотворение может содержать до 50 или 100 строчек, и в этом случае оно называется тёка (яп. 長歌 тё:ка

, «длинная песня»), или нагаута (яп. 長歌нагаута ), однако большинство японских танка состоит из пяти строк по схеме — 5-7-5-7-7, что в общей сложности составляет 31 слог.

Во всём мире широко известны японские трёхстишия хайку (или хокку) и пятистишия танка. Эпитафией крупнейшего японского поэта нашего века Исикавы Такубоку стала его самая известная танка:

На рубеже XIX—XX веков появилось несколько поэтических циклов в жанрах японской лирики: «Подражание японскому»

Вячеслава Иванова,«Японские танки и хай-кай» Валерия Брюсова,«Пять танок» Андрея Белого,«Лепестки Сакуры» Венедикта Марта.

Советы по написанию поэзии хайку

Друзья снова приветствуем вас на портале саморазвития и сегодня мы продолжаем учится писать мудрую восточную поэзию. В прошлый раз мы уже рассмотрели 10  первых советов и рекомендаций по написанию традиционных японских хайку или как их чаще называют «хокку» от Джеймса В. Хэкета, самого известного хэйдзина (писателя хокку) родившегося вне Японии, а в этот раз мы разберем оставшиеся 10 советов по написанию этих традиционных стихов.

Кстати это уже последняя часть по истории, традициям, и просто логике написания хайку, и как говориться, теперь вы готовы к самостоятельному плаванию по чудесному океану восточной поэзии. А дальше нам останется только проводить конкурсы и конечно же самим писать хокку, возможно мы даже как-нибудь устроим семинар по написанию хокку, а сейчас возвратимся к нашим советам по написанию этих замечательных стихов в японском стиле и начнем мы с одиннадцатой рекомендации, к которым я также как и в прошлый раз буду оставлять небольшой комментарий…

11. Упоминай время года

традиционно хокку чаще всего пишутся о природе

Это можно сделать конечно же разными способами, как прямо упомянув само время года, или опосредованно, через явления, которые встречаются только в определенный период в природе, например снег или желтые листья, а читатель сам домыслит, о каком времени года писал автор.

Если, конечно же, автор не захочет ввести в небольшое заблуждение неопытного читателя намеренно. А так как хайку и переводятся дословно как «шуточные стихи», то это вполне допускается.

12. Хайку интуитивны

Также по настоящим Японским медитативным Дзенским традициям, лучше всего писать хайку не умом выдумывая или даже просто продумывая каждое слово, а именно изложить внезапно нахлынувшие чувства, которые часто оказываются более красивыми и живыми, чем любые логически ухищрения.

Хайку по традиции действительно достаточно часто пишутся просто как импровизации в которых даже не надо ничего додумывать. И как не странно, именно красота естественности хайку, очень часто и подкупает своей простотой даже очень искушенного ценителя поэзии.

13. Не упусти юмор

Юмор одна из главных черт хокку, без юмора хайку будут слишком пресными, вообще само название хайку как мы уже знаем и означает юмористическую поэзию. Поэтому будет особым достоинством, когда каждый отдельный небольшой стих чем-то может удивить читателя, а в идеале и рассмешить, ну или хотя бы навести на определенные размышления.

14. Рифма отвлекает

Как мы уже говорили в прошлый раз, тут имеется в виду, что суть стихов хайку намного важнее их внешней оболочки или формы, поэтому если вы не сильны в написании обычных стихов, то вас рифма только отвлечет еще больше от ваших озарений и проникновения в суть вещей. Поэтому если не получается соблюсти и рифму, и импровизацию, и глубину произведения, то проще и лучше всего просто отказаться именно от рифмы.

Но при этом, если у вас получилось всё же написать хороший хайку в рифму, этого тоже не надо стыдиться, это не плохо, скорее даже хорошо, просто главное чтобы мысли о рифме не отвлекали вас лишний раз во время написания.

Ёса Бусон

В первой половине 18 века хайку переживает кризис. И символом выхода из этого кризиса является поэзия Ёса Бусона, последователя Басё. Для творчества этого поэта характерна романтичность и утонченность. Бусон проповедовал принцип удаления от вульгарности и призывал к простоте. Как и другие поэты хайку, Бусон не пишет стихов в отрыве от реальности. Все, что можно встретить в его стихах, – результат переживаний поэта.

Поскольку Бусон также был и художником (среди современников он был известен именно в этом качестве), то в его стихах можно найти много описательного:

Все, что описано в этих хокку, можно легко нарисовать. Это одна из особенностей стихов Бусона.

И всё же как правильно: хайку или хокку?

Вопрос с подвохом! Зависит от того, о каком поэте идет речь: одни писали хокку, другие — хайку, а третьи и вовсе сочиняли хайкай.

Попробуем разобраться.

Как уже было сказано, термином «хокку» называется трехстишие в цепочке рэнга. Так что если речь идет о поэте, который участвовал в японском рэп-баттле, то он, конечно, их и сочинял (а возможно, еще и агэку). Однако хокку нельзя считать отдельным жанром — изначально это техническое название определенной части более крупного произведения.

Впоследствии от рэнга отпочковались и трехстишия хайкай. По форме они выглядят так же, как и хокку, — 5-7-5 слогов, но имеют определенный набор характеристик, о которых пойдет речь позже. Поэты, жившие до XIX века, в том числе «великая троица» Басё, Бусон и Исса, безусловно, сочиняли хайкай.

«Хайку» — неологизм, который предложил теоретик литературы Масаока Сики в XIX веке. Он выступал за возвращение в японское стихосложение, казалось бы, вымерших жанров танка и хайкай. Как понятно из названия, Сики соединил первый слог слова «хайкай» с последним в слове «хокку» и получил термин для обозначения новой поэзии в старом стиле. Так что если наш современник пишет японские трехстишия, из-под его пера выходят хайку.

Но неологизм Сики прижился в литературоведении и вытеснил термин «хайкай», поэтому им часто называют даже произведения ранних поэтов, хотя, конечно, сами они о подобном жанре не знали и знать не могли.

Масаока Сики. Источник

Буду ждать тебя у сосны

Начиная с самых ранних времен японские стихотворцы охотно использовали омонимию в своих произведениях — в шутку и всерьез. Так, matsu может быть глаголом «ждать» и существительным «сосна», и основанная на таком фонетическом совпадении словесная игра часто встречается в классической поэзии. Упоминая в своих стихах это дерево, их авторы практически всегда вводили в произведение тему ожидания встречи. Вот короткая песня из старейшей поэтической антологии «Манъёсю» (VII–VIII века) в переводе Анны Глускиной, где используется такой прием:

Японская поэтесса использовала слово matsu один раз, но в обоих упомянутых значениях одновременно, а русской переводчице для передачи смысла, заключенного в нем, потребовалось две строки.

В очень похожей песне из того же сборника девушке о возлюбленном напоминает сосна, которую они по традиции посадили вместе:

Банановая избушка

Учитель хайку Тосей стал сторонником и ведущим представителем одной из ведущих и модных поэтических школ того времени Данрин. Число его учеников, многие из которых потом прославились, становится все больше. С каждой публикацией год от года росла и слава. Один из его друзей и учеников, Сугияма Сампу, богатый поставщик рыбы для ставки сёгуна, отдает в распоряжение Тосей свою хижину, расположенную на левом берегу реки Сумида в округе Фукагава.

Снежное утро. Один сушёную кету Жую.

Здесь в саду Тосей посадил банановое дерево (басё), и ученики стали называть его хижину «Басё-ан» («Обитель банановых листьев»). После этого поэт принял имя Басё, под которым он больше всего и известен.

Из истории хайку

Этот жанр японской поэзии зародился в далеком 14 столетии внутри другого распространенного в те времена в Японии жанра вака, что можно перевести как «японская песнь». Вака, в свою очередь, подразделялся на такие виды, как краткие и длинные поэтические послания (танка – краткие, тека – длинные).

Новый жанр стал продолжением и развитием, если можно так сказать, «краткой песни» и изначально носил название «хокку». Огромный вклад в развитие жанра внес своим творчеством японский поэт и теоретик Мацуо Басе (1644-1694, фамилия читается как «Басьо»), который придал стихотворным формам отточенность и элегантность:

Он буквально взорвал мир японской поэзии, написав в 1681 году необычное по меркам 17 столетия трехстишие:

На мертвой ветке

Чернеет ворон…

Осенний вечер…

Как отмечает кандидат филологических наук и специалист по японской литературе профессор Елена Дьяконова, это лишь один из вариантов, как можно перевести этот хокку Басе на русский язык . Данный литературный перевод, предложенный русским поэтом и переводчиком Константином Бальмонтом, в любом случае, не совпадает с дословным, потому что дословно этот хокку Басе переводится как «На сухой ветке Ворон сидит… Осенние сумерки». Как видите, не впечатляет, однако в японской поэтической традиции много чего принято не описывать, а подразумевать так, чтобы об этом читатели догадались сами.

Так или иначе, но предложенные Мацуо Басе каноны хокку оставались незыблемыми вплоть до конца 19 века. К концу 19 столетия назрела необходимость обновления жанра и традиционной поэзии в целом. На волне обновления, которую поднял в поэтическом сообществе японский поэт и литературный критик Масаока Сики (1867-1902), появилось новое название жанра «хайку», которое он же и предложил. Название «хайку» прижилось и используется по сей день, а поэт, отдавший предпочтение данному жанру, именуется хайдзин:

Какие перемены постигли жанр, помимо изменения названия? Масаока Сики сделал его ближе к реализму, внедрив в поэзию разработанный им литературный метод сясэй, что можно перевести как «зарисовки с натуры». В хайку в большей степени принято описывать, а не подразумевать, что сделало жанр менее загадочным, но более понятным массовому читателю, в том числе западному. В качестве примера можно привести следующее трехстишие Сики:

Мой палисадник…

Здесь впервые сегодня расцвел

Цветок пиона…

Как и Мацуо Басе, Сики тоже любил писать о природе, однако интриги, как мы можем видеть, нет никакой. Что, впрочем, не умаляет красоты трехстишия. С начала 20 века обновленные японские хокку стали активно переводить на различные европейские языки, благодаря чему японская поэзия стала более известна за пределами страны и превратила хокку в стихи для широких народных масс.

К слову, трехстрочный формат записи появился именно после того, как японские стихи хокку начали переводить на европейские языки. В традиционном варианте хокку записываются иероглифами в столбик сверху вниз. Сегодня в Японии распространен и современный вариант записи по горизонтали в одну строчку.

В западной культуре тоже предпринимались попытки позаимствовать японскую традицию записи хайку в одну строчку. Так, Хироаки Сато, переводивший хайку на английский язык, считал логичным писать перевод в одну строчку, как и оригинальные стихи. Идея не прижилась, да и сам Сато более известен не как переводчик или теоретик литературы, а как автор произведения «Самураи. Подлинные истории и легенды» .

Еще дальше в своих идеях пошел канадский поэт и теоретик Кларенс Мацуо-Аллар, полагавший, что и оригинальные хайку на английском должны быть записаны в одну строчку. Эта идея тоже оказалась избыточно радикальной для англоязычных авторов и не получила развития.

Показательно, что в русской литературной традиции хайку всегда писали в три строчки, и особых поползновений в сторону изменения сложившейся традиции не было. Это притом, что для русского человека моностихи без разделения на строки вполне привычны. Достаточно вспомнить поэта Владимира Вишневского и его одностишия «Одеться бы уж раз и навсегда»,

«Все реже говорится «Вот и славно», «Нет времени на медленные танцы» и другие.

К тематике хайку мы еще вернемся, а пока поговорим про литературные особенности жанра.

Смерть поэта

Последние дни Мацуо Басё были трагичны. В 1694 году он в последний раз посетил родной край и вернулся в Осаку, где 2 сентября стал гостем в особняке госпожи Сона, которая устроила роскошный прием в его честь. Поэт, имея очень слабое здоровье, давно уже страдал нарушениями пищеварения. Этот ужин стал для него роковым, болезнь обострилась.

В пути я занемог. И всё бежит, кружит мой сон По выжженным полям.

Басё не хотел, чтобы его лечил чужой врач, и доверил свою судьбу ученику Мокусецу. Но тот был бессилен помочь учителю и настаивал на приглашении врача. Басё категорически отказался: «Нет, твое лечение меня вполне устраивает. Никого другого мне не надо». Известие о болезни учителя разнеслась быстрее ветра, и к дому Нидзаемона, владельца цветочной лавки, где в задней комнате лежал умирающий поэт, стали стекаться толпы его поклонников

Самые приближенные ученики охраняли покой Басё, и никого не пускали к нему, выражая глубокую признательность за внимание

Весна уходит. Плачут птицы. Глаза у рыб Полны слезами.

На следующий день (12 октября) Басё попросил приготовить ему ванну и, подозвал к своему ложу Кикаку, Кёрея, Дзёсо, Отокуни и Сэйсю, продиктовал подробное завещание о том, как распорядиться его имуществом, а также оставил послание своим ученикам и слуге в Эдо о том, как распорядиться его рукописями и прочее. Записку своему брату Хандзаемону в Уэно он написал сам. Высказав все, что ему хотелось, он сложил руки и, шепотом прочитав что-то, что напоминало отрывок из сутры Каннон, вскоре после четырех часов дня, в возрасте пятидесяти одного года, издал последний вздох».

«Осень уже пришла!» —Шепнул мне на ухо ветер,Подкравшись к постели моей.

Могила Басё в Оцу, префектура Сига

Великий поэт Мацуо Басё скончался 28 ноября 1694 года в Осаке.

Перевод стихов: Вера Маркова

Кулинарная книга поэта-хайдзина

Основные каноны хайку сложились в результате сплава и переосмысления характерных черт тех жанров, к которым эта форма исторически восходит, — лиричных и изысканных танка, рэнга с их неожиданной развязкой и дзен-буддизма, провозглашающего созерцательно-философский взгляд на мир.

1. Ритм 5-7-5 слогов, который почти никогда не сохраняется при переводе, поскольку русские слова обычно длиннее японских.

2. Кирэдзи — «режущее слово», подчеркивающее ритм и разбивающее текст в пропорции 5/12 или 12/5 слогов — в зависимости от того, в какой строке оно стоит — в первой или во второй. Например, в этом качестве может использоваться радостный возглас «я» или задумчиво-протяжное «кана».

3. Киго — «сезонное слово». Их огромное множество, поэтому для хайдзинов выпускают специальные сборники.

Сезонными словами служат названия расцветающих в определенное время растений, животных, обозначения погодных явлений, характерной для этой поры. Например, весной в качестве киго уместно будет использовать образ сакуры, поскольку она цветет в марте-апреле.

4. Хайку — это созерцательное творчество «по случаю», передача сиюминутных мыслей и эмоций. Хотя были и «кабинетные» поэты, считается, что хорошее стихотворение должно быть написано в момент, о котором идет речь.

5. Сопоставление образов, которые «накладываются» друг на друга, из-за чего очень часто возникают неожиданные параллели между двумя на первый взгляд совершенно не связанными явлениями. Например, в хайку Кобаяси Иссы, посвященном статуе Будды в городе Камакура, поэт говорит о «вечном» — огромном изваянии божества — и «преходящем» — крохотной ласточке:

Кажется, что втиснуть всё перечисленное в такую компактную форму практически невозможно. Но вот стихотворение Басё о сосне, которая ждет (или не ждет) зимы:

В переводе Д. Смирнова оно звучит так:

Восклицание ya здесь используется в качестве кирэдзи (переводчик подчеркивает логическую паузу с помощью тире). Моросящий дождь — сезонное слово киго, отсылающее читателя к поздней осени: воображение сразу рисует яркую картинку — сосновый лес, мокрый от холодного дождя.

А благодаря уже знакомым нам омонимам matsu возникает та самая двойственность: сосны то ли ждут, что вот-вот пойдет снег, то ли уже припорошены им. Поэтому в переводе Веры Марковой те же стихи звучат иначе:

А вот «кулинарно-новогоднее» хайку Басё:

Киго mochiyuki — это снег, валящий крупными хлопьями. Но часть mochi также может обозначать «моти» — японские рисовые лепешки, которые обычно готовят на Новый год. Shiraito — еще одно название традиционной «зимней» пищи: это моти, нарезанные или вытянутые в форме длинной толстой лапши. Глядя на снегопад, поэт вспоминает новогоднее лакомство и думает, что скоро хлопья осядут на ветвях ивы, превратив их в белоснежную лапшу сираитомоти.

В качестве кирэдзи выступает слово «кана», которое почти всегда опускается при переводе. В данном случае оно стоит в самом конце стиха, придавая ему внутреннюю завершенность.

И в завершение рассмотрим пример творчества современного поэта-хайдзина — японского профессора-русиста Хидэтакэ Каварадзи — в переводе Анны Семиды, автора проекта Haiku Daily. Хайку представляет собой описание современной картины быта, но с использованием всё тех же классических приемов. Здесь мы находим и киго «сезон дождей», и сиюминутное созерцание мира, и неожиданное сопоставление двух совершенно разных элементов:

Онлайн чтение книги Из японской поэзии Из японской поэзии

Александр Долин. Мир в капле дождя

В первой половине прошлого столетия Япония пережила свой Серебряный век, который дал миру плеяду блестящих мастеров как старых, так и новых поэтических жанров. Их творчество, почитаемое на родине наравне с бессмертной классикой Средневековья, давно вошло в сокровищницу японской культуры, но лишь сегодня начинает приоткрываться Западу.

В основе поэтики танка и хайку лежит стремление к конденсации образного мышления. Ее символ — мир, отраженный в капле, а точнее — в мириадах похожих друг на друга капель воды. Для японского поэта, унаследовавшего классическую традицию, на передний план выступает рефлективная сторона творчества — осмысление извечных законов природы. Дзэн-буддизм, адаптировавший буддийскую метафизику к земной реальности и нуждам изящных искусств, придал окончательную форму концепции Бытия художника во Вселенной. Все предшествующие поколения художников и поэтов, причастные к той же духовной традиции, стремились к постижению единого Пути в мириадах частных проявлений. Каждое произведение искусства — стихотворение, картина или абстрактная композиция из камней в саду — является очередной попыткой постижения Пути.

Несказанное, непрорисованное содержит отсылку к несказанному, к универсальной красоте, мудрости и гармонии вселенной — ко всему тому, что индивидуальное сознание, индивидуальное художественное дарование охватить не властно. Выявление сущности мира сводится к его познанию через посредство специфического художественного кода. Чем точнее передано то или иное действие, состояние, выражение при помощи минимального количества средств, чем явственнее присутствие в данном произведении Вечности и Бесконечности, тем совершеннее образ. Так возникает поэтика суггестивности, нашедшая оптимальное выражение в танка и хайку.

Символика «зеркальности духа-разума», «духа как водной глади» присуща всем видам дзэнских искусств, и в новых танка и хайку XX века, освобожденных от бремени канонических ограничений, поэтика, тем не менее, строится по-прежнему на отражении «великого в малом». Высший смысл бытия, заключенный в обыденных предметах, универсальных чувствах и своеобразных индивидуальных эмоциональных откликах, определяет характерные особенности как обновленных танка, так и хайку. Не случайно великий реформатор традиционной лирики Масаока Сики считал танка и хайку двумя стволами поэзии, растущими из единого корня.

Существование поэтики намека и обертона было возможно только в стране, где уровень культуры позволял рассчитывать на всеобщее знание классического наследия, где коллективная «историческая память» народа подкреплялась разветвленными литературными и художественными реминисценциями из поколения в поколение. Новое в японской культурной традиции не отрицало старого, не перечеркивало его, но видоизменяло, дополняло и совершенствовало, наполняя порой иным социальным содержанием, приспосабливая к нуждам иного сословия, иной эпохи.

Реформа танка и хайку в начале XX века была насущной необходимостью, и никто из поэтов-традиционалистов Нового времени не остался в стороне от процесса преодоления классического канона. Многие пытались предложить свой канон взамен старого. Иные призывали снять все возможные ограничения, перейти с древнеклассического языка на разговорный и писать как пишется, не заглядывая в поэтики. Вместе с тем традиционные жанры не утратили своих лучших качеств, продолжая служить изощренным инструментом самопознания и постижения красоты природы.

На фоне активно развивающейся культуры, впитывающей всевозможные западные влияния, с ее постоянно меняющимися школами и течениями, отрицанием предшественников и утверждением новых западных кумиров, танка и хайку даже в весьма модернизированном виде предстают миллионам читателей целительным родником национальной традиции.

Впрочем немногим меньше и число любителей новой поэзии, возникшей лишь на рубеже XX века. За несколько десятилетий поэты современных форм гэндайси, восприняв лучшие достижения западной литературы, прошли долгий путь, на который европейской поэзии понадобились столетия. От поэтики романтизма и символизма одни, создавая разнообразные школы, перешли к авангардным экспериментам, другие устремились в область гуманистической лирики реалистического направления. Сегодня гэндайси успешно конкурируют с танка и хайку, пополнив золотой фонд японской классики и органично вписываясь в контекст мировой поэзии модернизма.

Генеалогическое древо японской поэзии

Приведенные выше образцы лирики относятся к поэзии вака, которая многие века считалась стандартом стихосложения. Традиция хайку (или «хокку», как ее часто называют в России) зародилась позже и обрела окончательные черты примерно к XVI столетию, тогда как расцвет танка пришелся на период Хэйан (VII–XII века). Однако, хотя эти формы разделяют целые эпохи, их роднит еще один японский стихотворный жанр, связанный с ними обеими, — цепочки рэнга.

Последние чем-то напоминают фристайл-рэп-баттл: один поэт сочиняет трехстишие или берет известные литературные строки (хокку) в формате 5-7-5 слогов, к которым второй должен придумать завершающее двустишие (агэку) по схеме 7-7. Все вместе они образуют уже знакомые нам пять строк танка. Затем первый участник состязания добавляет к предыдущим двум строкам свои три, сочиняя танка-перевертыш, после чего его коллега заканчивает произведение новым двустишием, превращая своей строфой предшествующие три строки в новое танка.

Однако, несмотря на кажущуюся сложность правил и строгость формы, жанр рэнга возник как литературное хулиганство. Вот пример очень эпатажного двустишия из такой цепочки, которое начинается вполне невинно и даже художественно:

Поэт пытается явить образ гор, вершины которых от зрителя далеко, поэтому они выглядят более светлыми, а темные подножия окутаны туманом и своим видом напоминают промокший подол платья. Но в следующих строках автор оригинально объясняет эту метафору:

То весна пришла —И вот богиня СаоМочится стоя.

Из таких, поначалу грубовато-юмористических трехстиший, сочиненных по схеме 5-7-5, и вырос целый жанр поэзии, который в XX веке захватит весь мир, подкупая своей скромной красотой и философским настроем.